Вторая чеченская война. Часть 5. Проклятые земли

В марте 2000 года казалось, что с Чечней покончено. Крупные силы боевиков полегли в Грозном и Комсомольском, ваххабиты не контролировали ни один аул, небольшие отряды инсургентов повсеместно сдавались в плен. Однако у чеченцев остался испытанный метод борьбы, отлично сработавший в предыдущую кампанию — партизанщина. Первые восемь месяцев оказались только кровавым прологом к настоящей войне.

Засадная война

Новый этап боевых действий открылся трагическим боем пермского ОМОНа в Веденском районе. 29 марта отряд омоновцев при поддержке солдат Веденской комендатуры на двух грузовиках и БТРе отправился зачищать село Центорой. Неподалеку от пункта назначения колонна встала: у «ЗИЛа» закипел двигатель. Майор Симонов, командир отряда, решил на всякий случай проверить заброшенный дом неподалеку.

Как оказалось, не зря. Вблизи от места, где встали два грузовика и БТР, расположился крупный отряд ваххабитов. Омоновцы не въехали прямо в осиное гнездо только из-за поломки машины. В доме, который пошел проверять майор, находились трое бойцов — видимо, наблюдательный пост. Симонов открыл дверь и тут же наткнулся на боевика. Майор приказал ему бросить оружие, но почти сразу получил пулю от товарищей чеченца. Немедленно началась стрельба.

Поскольку омоновцы не вышли из машин, когда колонна остановилась, несколько человек погибли или получили ранения прямо в первые секунды боя. Уцелевшие сначала попытались уничтожить противника в том доме, где погиб Симонов, но с разных сторон подходили все новые и новые боевики — пришлось занять круговую оборону. БТР подожгли в самом начале схватки, но он продолжал стрелять, пока наводчика не поглотило пламя. После этого отряд лишился самого мощного своего оружия — крупнокалиберного пулемета. Милиционеры отстреливались из автоматов. Бой шел на короткой дистанции, один из выживших потом рассказывал, как им кричали «Сдавайтесь! Мы вас убьем не больно…»

Уже утром на помощь омоновцам вышел отряд милиционеров и солдат комендантской роты из Ведено. Эта колонна не добралась до боя около полукилометра и сама попала под обстрел. Из-за плотного огня спасители не могли продвинуться дальше, в отряде довольно быстро набралось шестнадцать раненых. К тому же чеченцы подожгли еще одну машину. Деблокирующая группа так и не пробилась к тому месту, где погибали омоновцы.

Окруженные защищались без страха и без надежды, пока была возможность, а после попытались прорваться. Выжившие приняли последний бой на переправе через речку. Здесь у них кончились патроны. Двенадцать человек попали в плен. Вскоре боевики казнили их. Обезображенные тела удалось найти только 1 мая.

Усилия деблокирующего отряда все же не остались напрасными: под прикрытием второго боя шестеро бойцов выскочили из окружения по руслу реки. Через два дня обнаружили еще одного, раненного в ногу. Погибли в общей сложности 49 человек.

Офицер Веденского ВОВД Владимир Порт писал:

Ребята лежали под обстрелом и ждали помощи. Ганьжин по рации просил братишек потерпеть, держаться, говорил, что помощь уже рядом. Но ОМОН все реже выходил на связь.

Подошли «вертушки», в район боя выехал комендант и возглавил руководство боем. Связи с «вертушками» не было, целеуказание давать нечем. Не хватало зеленых ракет для того, чтобы обозначить свое место.

«Чех» по рации заглушал переговоры наших групп, и приходилось постоянно менять каналы. Но у него сканер, и снова его собачий голос с угрозами забивал эфир.

В 14.40 ОМОН в последний раз вышел на связь. Команда была следующей: «Все, кто еще может стрелять, — огонь одиночными по склонам горы». Все. Патроны у ребят кончились, снайперы не давали поднять головы. Вторая колонна вышла из-под обстрела, имея 16 трехсотых. Вертолетом их эвакуировали в Ханкалу. Двое тяжелых. Похоже, не довезут. Из нашего отдела контузию получил прапорщик Лисицын из Добрянки. Еще ничего не соображая и шатаясь, как пьяный, у «вертушки» он уперся и отказался лететь в тыл. Усадили силой. Из БТРов ребят выносили на руках, с перебитыми ногами, окровавленных, обгоревших.

Артиллерия, авиация и минометы били отсечным огнем, накрывая все новые квадраты, но чечен по рации продолжал издеваться над нами.

(…) Приближается ночь, и надежда на то, что ребят спасут, тает с каждой минутой. «Вертушки» уже в темноте наносят последние удары в районе боя. Без конца бьют минометы. Тяжелые снаряды самоходов с урчанием проносятся над нами в сторону гор. Ночь предстоит бессонная. Из штаба группировки постоянно требуют уточненных данных, как будто мы из крепости можем видеть поле боя и подсчитать потери. Пока 16 трехсотых. Это невозможно еще осмыслить и тем более смириться с мыслью о том, что молодые ребята лежат в ущелье и над ними издеваются бандиты. Может, кто и жив еще, а как помочь? Я, здоровый и крепкий мужик, сижу в дежурке обвешанный гранатами, снаряженными магазинами, ракетами и еще черт знает чем, и ничего не могу сделать, чтобы помочь землякам. Дико, обидно и стыдно.

Гибель пермского ОМОН продемонстрировала убийственные организационные проблемы. Немногочисленный отряд с единственным БТР в качестве тяжелого оружия отправился на зачистку в самом опасном районе Чечни. Никакого прикрытия милиционеры не имели. Контрзасадные мероприятия дорогой не проводились. Разведка понятия не имела, что в селе и «зеленке» вокруг него находится крупный отряд боевиков. Гибель ОМОНа стала пощечиной для начальников, поверивших, что война закончилась и впереди только полицейская работа.

Война приобрела классический партизанский характер. Многие отряды боевиков пережили зиму и теперь готовились к активным действиям. Атаки на колонны, подрывы и налеты на лагеря военных случались с удручающей регулярностью. От эйфории после взятия Комсомольского уже через несколько недель не осталось и следа. Под Урус-Мартаном «ожил» отряд Арби Бараева, в Шатойском районе Гелаев собрал остатки своего разбитого в Комсомольском войска, горы на юго-востоке республики кишели боевиками.

После гибели ОМОНа возникло искушение списать трагедию на неподготовленность милиционеров к общевойсковому бою или вообще на неудачное стечение обстоятельств. Тем более вскоре отряд из Ханты-Мансийска в похожей ситуации отбился сравнительно малой кровью — благодаря наличию тяжелого оружия и своевременной поддержке с воздуха.

Поначалу оптимистический настрой командования Объединенной группировки не могло поколебать ничто. 20 апреля замначальника Генштаба Валерий Манилов объявил о завершении «войсковой части» операции. Однако уже 23 апреля в засаду у Сержень-Юрта попадает колонна 51-го десантного полка. Это нападение любопытно тем, что боевики покусились на сильный отряд из 23 машин с бронетехникой, шедший под прикрытием вертолетов — и вдобавок напали не в глуши, а прямо у опорного пункта ВВ. Тем не менее на радиоуправляемых фугасах и в двухчасовом бою погибло пятнадцать десантников. Даже завзятым оптимистам стало ясно, что ничего еще не кончилось.

Война постепенно выходила за пределы Чечни. 11 мая колонна внутренних войск попала в засаду на дороге между Северной Осетией и Ингушетией. Причем нападавшими командовал ингуш — Руслан Хучбаров, который в 2004 году печально прославится терактом в Беслане.

Обычные меры предосторожности могли уменьшить жертвы в колоннах, но мало что давали в смысле ослабления боевиков. Успех могли принести только активные действия. В роли охотников на партизан выступали спецподразделения. Например, 12 мая под тем же самым Сержень-Юртом, где сражалась колонна десанта, засаду организовали уже русские. Разведотряд внутренних войск перехватил группу боевиков из трех десятков бойцов и перебил ее неожиданным ударом. Несколько дней спустя в засаду спецназа ГРУ попал и погиб довольно известный полевой командир Абусупьян Мовсаев.

В горах началась смертельно опасная игра змей, ловивших друг друга за хвост. Мобильные части русских пытались поймать боевиков и уничтожить их — своими силами или наведенным артогнем. Боевики изо всех сил старались перемешаться с населением и нападать не на вооруженные до зубов боевые части, а на тыловые колонны, комендатуры, элементы военной инфраструктуры. Ситуацию осложняло огромное количество оружия, ходившего по республике. «Автомат в райцентре можно купить так же легко, как и паспорт. Стволов у народа немеряно», — замечал офицер внутренних войск.

Характерная история произошла с его группой на окраине поселка Шалажи. Это маленький аул в западной части Чечни, одной стороной выходящий на равнину, а другой — на самую дикую и безлюдную горную часть республики. Решив во время разведывательного рейда случайным образом проверить несколько строений на окраине, вэвэшники обнаружили в одном из домов небольшой арсенал — одноразовые гранатометы, гранаты к подствольнику и патроны от СВД. Хозяин без тени смущения объявил, что каждый джигит должен иметь оружие. Владельца арсенала вывезли в РОВД Урус-Мартана, а у дверей уже ждала обогнавшая военных толпа родственников, приехавших жаловаться на беспредел солдат, похитивших мирного овцевода.

Впрочем, эта экспедиция прошла сравнительно спокойно. Далеко не каждый выход закачивался так же безмятежно. Пример более брутальной акции — рейд, который в августе 2000 года провело «казачье-чеченское» подразделение спецназа военной разведки. Отряд выехал на неприметном УАЗе по указанному агентурой адресу в горном селе под Курчалоем (юго-восток Чечни).

Когда разведчики окружили нужный дом, обитатели заметили их и попытались скрыться в кукурузных посадках. Как раз на этот случай на противоположную сторону здания уже навели пулемет, и живым не ушел никто: пулеметчик прижал неприятеля к земле, а остальные разведчики закидали боевиков гранатами. Еще двое попытались укрыться в доме.

Чтобы не убить вместе с ними женщин и детей, русские закинули внутрь дымовые шашки, и без затей подстрелили выбежавших террористов. В здании и в поле нашли спутниковый телефон, запас радиостанций и батарей, агитационные листовки, балаклавы, а для погрузки оружия и боеприпасов пришлось вызвать «Урал». Еще нескольких чеченцев подстрелили солдаты комендантской роты, приехавшие по случаю поднявшейся тревоги. Боевики сообщали, что под Курчалоем «стали шахидами» в общей сложности 16 человек, а потери русских оценивали в 87 человек убитыми. В это довольно трудно поверить, поскольку разведотряд состоял из 11 бойцов.

Такой круговорот взаимной охоты стоил нам дорого. Например, за неделю с 27 апреля по 4 мая русские части потеряли 32 человека убитыми и 107 ранеными. Почти все эти солдаты погибли или получили ранения в сравнительно небольших столкновениях. Стычки происходили часто, и суммарные потери оказывались высокими даже при отсутствии крупных провалов.

Военные далеко не всегда видели результаты собственных усилий. Противник мог понести серьезные потери, но все равно казаться неуязвимым. Боевики даже после серьезных неудач старались унести тела, поэтому итог успешных операций часто оказывался неочевиден. Об успехах победителей рассказывали только свежие могилы «шахидов» в селах.

Продолжение