Появившиеся вдруг "Мессеры" решили причесать наше жалкое корыто из пулеметов...

03.02.2018

Любой остров в Балтийском море или Рижском заливе был крепостью сам по себе, и напрямую ни к одному из них подобраться было не возможно. Пролив Муху, примыкающий с севера к Рижскому заливу с его шириной в двадцать километров, постоянно пересекали десятки наших кораблей различного размера. Наш батальон погрузили на тихоходный пароход и с поддержкой наших штурмовиков Ил-2 и двухмоторных бомбардировщиков мы отправились к острову Даго, с которого следовало выбить немецкие части.

У многих солдат началась морская болезнь, а наше утлое судно продолжала изводить недружелюбная боковая волна. Каша с тушенкой, которую мы съели перед погрузкой, сопровождаемая странными звуками, тут и там начала выплескиваться за борт. Даже самые отважные бойцы не могли противостоять невидимой силе, которая выворачивала их желудки наизнанку. Однако налетевшие немецкие истребители быстро остановили морскую болезнь пулеметным огнем. Их было восемь штук и они бросили на нашу группу тихоходных пароходов некоторое количество бомб, а потом пронеслись вихрем над палубой и водой.

В соседний корабль они попали и его охватило пламя, у нас тоже был деревянный корабль, но нас случай пощадил, хоть мы и тащились со скоростью черепахи, изображая из себя отличную мишень. Гитлеровские пилоты не стали заходить на второй круг, чтобы причесать нас из пулеметов, но одна бомба взорвалась в воде близко от нашего борта. Крупный осколок продырявил нам дымовую трубу и вырвал кусок дерева из борта. Как только немцы налетели, мы плюхнулись на палубу и лежали, ожидая решения по своей судьбе. Но через несколько минут появились наши истребители и в стороне от нашей морской процессии завязался воздушный бой.

С берега острова Даго, к которому мы уже прилично приблизились, начали прилетать снаряды, так что наблюдать за воздушным боем нам было некогда. Здесь среди скал фрицы понастроили многочисленные доты с тяжелыми орудиями, которые начали нас утюжить с таким остервенением, как будто завтра будет запрещено. Лежащие на палубе бойцы от беспомощности стали обсуждать свое положение. Один сказал: "Если в нас попадут, то одно хорошо, могилы не надо будет копать." Другой ввел в курс дела: "Я и плавать-то не умею." Ему тут же подсказали, что вода в Рижском заливе имеет температуру в несколько градусов выше нуля и через десять минут в такой воде сердце остановится даже у чемпиона по плаванию. Я глянул на темные тяжелые волны и невольно поежился. Такая угрюмая водица и в самом деле похоронит и фамилию не спросит...

Остров Даго мы взяли примерно за двое суток, хотя оказался он довольно большим, сорок на пятьдесят километров. Наши части показали здесь свою настоящую силу. Налеты бомбардировщиков и "Илов" на немецкие укрепления не прекращались ни на минуту, они шли и шли одна волна за другой. Немецкие бетонированные позиции трещали по швам под ударами тяжелых корабельных снарядов. Все больше десантных частей высаживалось на берег и уходило с боем вглубь острова. Раненые шли с теми же кораблями в обратном направлении. Одна высота за другой переходила в руки моряков и пехотинцев.

Помню, артиллеристы вручную выкатывали 45-миллиметровые пушки прямо перед вражескими пулеметными гнездами и гасили их. Только мощные бетонные доты они разрушить были не в состоянии. Потери они несли большие, чем оправдывали свое название "Прощай Родина!" Утром нас поддерживало четыре таких орудия, к вечеру осталось два, и два расчета в полном составе погибли от прямых попаданий немецких снарядов. Сильным пулеметным огнем нас встретили около одного из холмов. Здесь фрицы замаскировали крупнокалиберный пулемет и несколько обычных, на которые мы без разведки и нарвались.

Наш командир, лейтенант, приказал поставить пушку на пригорок и подавить огрызающиеся огневые точки гитлеровцев. Успели выпустить один снаряд, как наше орудие утонуло в клубах дыма и завесе из поднятой в воздух земли. Оказавшаяся здесь 105-миллиметровая немецкая гаубица расстреляла нас в упор, и ее снаряд разнес в клочья "сорокопятку" вместе с расчетом. До нее было всего триста метров, и она намеренно молчала до поры, до времени, подпуская нас поближе. А немецкие пулеметчики заставляли оставить всякие мысли об обходе этой гаубицы с флангов, чтобы забросать ее гранатами. Последнюю "сорокопятку" артиллеристы выкатили на прямую наводку и попытались выстрелить. Не успели, первый же гитлеровский снаряд перевернул ее вверх колесами, а мой помощник получил ранение осколком в плечо. Однако вместо мучительной гримасы на его лице появилась улыбка, какая бывает у солдата, который рассчитывает вырваться с передовой в тыл на лечение.

Мы с ним провоевали в одном расчете два месяца и я тепло попрощался с ним. Но без сожаления, так как трусоватый солдат часто мешал мне, мог при обстреле схватить и утащить в траншею , когда я собирался выстрелить. Кто его знает, может он мне так и жизнь спас, проверить это не возможно. Тут на помощь к нам подошел взвод минометчиков и они двумя сотнями мин разбили и немецкую гаубицу, и пулеметные гнезда. Мы снова пошли вперед, а фрицы не убежали из своих окопов первой линии, и завязалась рукопашная схватка...

1944 год, остров Даго у западного побережья Эстонии.