Русский полез за оружием, но тут же опрокинулся от удара Франца ему в челюсть...

Я получил приказ с остатками роты численностью в четырнадцать человек возглавить арьергард нашего полка, продолжавшего отступать на запад. Никому другому это задание и не могли поручить, так как я остался единственным офицером. Другой офицер, обер-лейтенант Кюлленберг, еще вчера получил русскую пулю в живот и был отправлен с медицинским обозом. Перед выходом я взял карту командира батальона, единственную оставшуюся у нас, и с трудом выписал на листок бумаги подчас непроизносимые польские названия деревень и хуторов, через которые мне предстояло пройти со своей группой. Попрощавшись с капитаном Вильдом, я пошел к своим солдатам.

В натопленной комнате деревенской избы грелась моя рота численностью в четырнадцать человек. Нам предстоял марш в двадцать километров, поэтому когда мы вышли на улицу, парни уселись на телегу, запряженную лошадьми, чтобы поберечь пока ноги. Остальной наш батальон был моторизован точно таким же образом. Колонна тронулась и ушла, а мы с двумя телегами на несколько минут отстали в качестве замыкающих, чтобы русские не смогли застать колонну врасплох с тыла.

Через пару минут тронулись и мы. Ночь выдалась теплая, и солдаты почти не мерзли, засыпали на повозке во время движения. Последствия не заставили себя ждать. Очень скоро предпоследняя телега оказалась в канаве, а задремавшие пехотинцы еле успели с нее спрыгнуть. Обложив матом ездового и прокляв, на чем свет стоит, лошадь, они полезли в кювет вытаскивать телегу. Когда телега снова стояла на дороге и упавшие с нее ящики с патронами водружены на свои законные места, солдаты снова натянули капюшоны и залезли на транспортное средство. Мы потеряли десять минут на этом происшествии, и теперь предстояло нагонять колонну.

Народ опять задремал, но я не спал, а при свете папиросы сверялся по карте, чтобы не проскочить нужный нам поворот. На нужной развилке нам следовало повернуть на запад, но треклятая развилка никак не появлялась. Наступил момент, когда я начал беспокоиться, так как мы уже достаточно долго ехали без всяких намеков на возможность изменить направление. От сердца отлегло, когда впереди показался ярко освещенный деревенский дом, возле которого стоял грузовик. "Слава богу, значит, мы не одни!", - подумал я облегченно.

Впереди появились очертания деревенских хат, что предвещало скорый отдых в деревне, где основная часть батальона дожидалась подхода арьергарда. Силуэты домов и деревьев становились все более различимыми и мы обогнали несколько других телег, но тут какая-то помеха возникла на нашем пути, вынудившая нас остановиться. Нужно было разыскать капитана Вильда и доложиться ему, и с этим намерением мы с Францем соскочили с телеги.

Мимо нас шли какие-то солдаты в белых халатах, и внезапно один из них спросил по-русски: "Вы из какой части?" Я подумал, что это один из тех русских, что служили в наших частях в качестве добровольцев, и не придал этому значения. Но после будничного движения рукой в этой самой руке задавшего вопрос появилось оружие. Однако он тут же опрокинулся назад после молниеносного удара Франца ему в челюсть. Падающий заорал: "Немцы, немцы!" Послышались крики и началась пальба.

Последовала полная неразбериха в русской колонне, в которую мы так лихо заехали. Никто не мог узнать соседа в такой темноте. Я крикнул: "Быстро все в поле! Валим!" Убраться отсюда подальше стало непреодолимым желанием, захватившим все мое существо. Поле у этой дороги было всего с одной стороны, а с другой стояли избы и повозки русских. Мы с Францем бежали рядом, других же наших солдат распознать в этой темноте и тумане было не возможно.

Через какое-то время мы прекратили бег по глубокому снегу, и попытались собрать своих вместе. Увы, но из четырнадцати солдат удалось разыскать всего семь. Пулеметы с патронами и повозку - все это мы бросили у русских, и теперь налегке двинулись дальше. Нужно было торопиться, так как с рассветом нам будет несдобровать. Иваны теперь знают, что мы поблизости от них. Затянутое облаками небо не посылало никаких намеков насчет того, в какую сторону нам следует двигаться. Хорошо, что я предусмотрительно захватил компас. Правда, мое чутье говорило мне, что идти следует в другую сторону, но после случившегося инстинкт больше не внушал доверия.

По компасу мы пошли строго на запад, то по колено в снегу, то по полю, то по перелескам. Наконец выбрались к какому-то селу. Хорошо, что перед выходом я записал названия окрестных населенных пунктов! Вломившись в один из домов, мы выяснили, нет ли в селе русских, после чего крестьянин объяснил нам, в какую сторону следует двигаться. Когда мы нашли нужную дорогу, восток уже начал светлеть, и еще после часа марша в третьей деревне мы нашли наш батальон.

Капитана очень обеспокоила наша информация о том, что в ближайших окрестностях уже находятся части врага. А я взял карту и нашел то место, где мы должны были свернуть на телеге, и в темноте проскочили. Мы наткнулись на русских в пяти километрах от развилки, скрывшейся в ночи. А где-то впереди уже маячила Висла, которую нам предстояло форсировать в ближайшие дни...

Январь 1945 года.