Командир снова погнал нас в лесную чащу, не зная, где нас поджидает засада русских...

Весной 42-го года мы замаскировали два наших танка в лесу, чтобы застать иванов врасплох, когда они полезут к нам. Но атаки русских так и не дождались, тогда наше командование отдало приказ нам самим идти в атаку. Пехота забралась на бронемашины, чтобы не тащиться из последних сил по снегу, и мы двинулись вперед, не имея никакого понятия, где находятся ватники. Легкое расслабление посетило нас, потому что пока все шло хорошо, и только когда после звука взрыва в двухстах метрах от нас к нам прилетел снаряд и попал в мой танк, расслабленное состояние мигом испарилось. Русский осколочный снаряд попал под башню и сдвинул ее на бок, а пехотинцев, сидевших на броне, сдул в сугроб. Между деревьями промелькнул КВ-1 "Клим Ворошилов", а мы остановились, чтобы решить, что делать дальше.

Но командир снова погнал нас вперед в лесную чащу, без разведки, не зная, где нас поджидает засада русских. Снова за елями промелькнул танк и несколько красноармейцев, и мы открыли шквальный огонь. Но никакой реакции, никакого ответного огня не последовало, что было достаточно необычно. Мы продвинулись еще глубже в лес и увидели "КВ-1", он стоял и не предпринимал никаких действий. Залезли внутрь и стало ясно, что танк застрял и был брошен экипажем в состоянии полной готовности к бою. Внутри на боеукладке среди фугасных оказались двадцать штук бронебойных снарядов, хотя раньше мы считали, что у "КВ-1" таких боеприпасов не бывает. Меня прошиб холодный пот, потому что я понял, что если бы выпущенный по нам снаряд оказался бронебойным, а не фугасным, я бы сейчас не стоял в лесу и не чесал бы свою репу.

Когда мы пошли дальше, то часто застревали, если сворачивали с дороги. У немецких танков были слишком узкие гусеницы, а русский Т-34 имел широкие гусеницы и мог ездить по лесу. Кроме того, мощность мотора у советских танков была столь высока, что они могли валить деревья. Я однажды попробовал поехать через лес на нашем танке Т-3, так он уложил дерево, но корни вывернулись наверх, и на них танк и застрял брюхом. Под Ленинградом я вообще считал использование танков нецелесообразным, но нас никто не слушал. Разговор был короткий: "Когда вы, черт возьми, возьмете этот город?" Вот и все.

Вспоминается забавный случай со вшами. Эти гнусные создания появились с наступлением зимы. Мы тогда ехали на поезде в сторону Смоленска и везли с собой состав с"Тиграми". На вокзале, на котором нам предстояло разгрузиться, был лазарет с немецкими медсестрами, которые с платформы приветливо махали нам руками. Мы решили вечером навестить их, зарезали свинью и взяли ее с собой, чтобы медсестры ее приготовили и мы вместе поужинали. Я отрезал от парашюта кусок ткани и сделал из него шарф, обернул вокруг своей шеи, чтобы вши не вылезли наружу перед молодыми красивыми женщинами.

В лазарете было тепло и пахло лекарствами, вши почувствовали этот запах и подумали, что сейчас их начнут выводить. Эти паразиты начали беспокойно шебуршиться под шарфом с намерением вылезти, а я через шарф начал давить их рукой. Так и провел вечер с немецкими медсестрами за этим занятием. Кстати, когда немецкого солдата отпускали в отпуск в Германию, он должен был на последней станции перед границей пройти очистку от вшей. При пересечении границы каждый был обязан иметь документ, что прошел дезинфекцию.

Офицер немецкой армии Альфред Руббель.