Т-34 прошел над моей головой, я сидел в траншее и мне было так страшно, что я забыл, как меня зовут...

30.12.2017

Артиллерийский обстрел русские начали, когда мы только прибыли в Померанию, город Штатгарде, и начали выгружаться из состава. Здесь было все перепутано, не возможно было понять, где тыл, а где линия фронта. А на следующий день нас уже ждала первая атака. Один из моих товарищей получил ранение в самом начале этой атаки, и мы с другим солдатом положил его на плащ-палатку и понесли на перевязочный пункт, находившийся на ближайшем хуторе. Так получилось, что пока мы его несли, атака закончилась. Может, поэтому я остался жив. А в лазарете врач задержал меня и спросил, не мясник ли я? Я ответил, что нет. Тогда он спросил: "Но с ножом вы управляться умеете? Тогда срезайте вон с тех раненых одежду". Про мясника он не пошутил, как я подумал в начале. Потому что крови пролилось через мои руки много, пока я срезал всю одежду с них.

Когда наступила ночь, все раненые были обработаны и перевязаны, а новых не приносили. Поэтому я пошел на сеновал и упал на солому спать. Проснулся я от отвратительного запаха гари и, выглянув на улицу, увидел, что вся деревня объята огнем, а между горящими избами ходят русские солдаты. Это была для меня полная неожиданность, и я стал думать, как мне выбраться из этого вражеского логова. Я вышел на дорогу, но почти сразу нарвался на иванов. Изобразив пьяного, я промямлил что-то нечленораздельное, и русские ватники меня не тронули.

Мне удалось найти линию фронта и попасть на немецкую оборонительную позицию. Ночью началась атака красноармейцев с танками Т-34. Я сидел в траншее и мне было так страшно, что я забыл, как меня зовут. Когда я осторожно выглянул из окопа, то увидел, что русский танк горит. Наша рота начала отступать, так как советские войска и так уже выбили почти половину личного состава и, видит Бог, я ничего не имел против отступления. Потом мы долго шли, пока не оказались на каком-то полевом аэродроме. Здесь стояли новейшие реактивные самолеты "Мессершмитт-262", каких мы раньше никогда не видели. Охранял их только Фольксштурм, то есть пенсионеры, вооруженные устаревшим оружием. Мы посмеялись над ними и пошли дальше. Я даже не сомневаюсь, что теми самолетами завладели русские части.

Мне дали пулемет MG-42 и одного солдата, который должен был подносить патроны. Объявили приказ: "Спасайся, кто может!", а мой помощник получил пулю в бедро. Под обстрелом я перевязал его, но бросить не смог, не знаю, почему. Пришлось взвалить его на плечи и тащить. Нас обоих чуть не убил снаряд сталинского органа, который упал буквально в пяти мерах перед нами, но не взорвался. Нам сильно повезло! Пока я тащил товарища, ему в спину попала еще одна пуля. Эта пуля предназначалась мне, но моя спина была прикрыта лежащим на ней раненым солдатом. Все-таки я дотащил его до перевязочного пункта в ближайшей деревне, а сам пошел дальше один.

Беспорядочное отступление продолжалось еще несколько недель, по дорогам шли беженцы и солдаты, которые уже не пытались разыскать свои части. Все перемешалось, дома в населенных пунктах опустели, и мы часто заходили в них, чтобы отыскать хоть какую-то еду. Помню, в одном доме я нашел на столе полную банку черники, и она оказалась настолько вкусной, что я сразу съел всю банку. У меня начался понос, но внезапно меня остановил комендантский взвод и определил в воинскую часть. Я оказался опять с пулеметом на опушке леса, в который ушли наши разведчики, чтобы выяснить обстановку. Я лежал у пулемета и не мог никуда отлучиться, поэтому оправлять свой понос пришлось прямо на месте. Этого я не могу забыть до сих пор. Хорошо, что русские так и не показались из леса, и мне не пришлось стрелять. Правда, и наших разведчиков, отправленных в лес, тоже больше никто не видел...

Померания, 1945 год, пулеметчик вермахта Гюнтер Либишь.

Источник: welt.de