Вот рожа офицера, который смотрит на меня в бинокль, так и хочется нажать на курок!...

26.12.2017

Когда мы добрались до своих, нас распределили по ротам и взводам, а на то, что я по образованию снайпер, никто не обратил никакого внимания. Получил я сотню патронов и обычную винтовку, кроме того пару гранат. От Ленинграда до передовой было тогда несколько десятков километров и мы стояли на оборонительной позиции. Тогда на других фронтах Красная армия продвинулась уже далеко на запад.

У нас было много ленинградцев, которые рассказывали страшную правду о том, что происходило в заблокированном городе. В пайки по 100-200 грамм хлеба и трупы, валяющиеся прямо на улицах, до которых никому нет никакого дела, верилось с трудом. Но многие из ленинградцев полностью потеряли свои семьи, и мы относились к ним с уважением и сочувствовали их горю. Мы были настроены на месть фашистам за все эти людские мучения.

До мощных укреплений финнов и противотанковых препятствий было около двухсот метров, а сама полоса укреплений уходила за горизонт. Только по отрывочным сведениям мы знали, что эта укрепленная линия тянется на сотню километров до самого Выборга. Мы уже три недели стоим здесь, каждый день копаем щели и окопы и укрепляем наши позиции. Эта каменистая земля просто доводит нас до исступления. Бывает, что копаешь, натыкаешься на камень, начинаешь его обкапывать вокруг, надеясь выкопать и вытащить. А из земли появляется целая каменная глыба. Приходится пускать окоп вокруг гигантского валуна. Края окопов и ходов сообщения мы тоже обкладываем камнями, которых здесь хватает. Хорошо, что стоит затишье и финские части особо не лютуют. Мы готовимся к наступлению в атмосфере секретности, ждем его с нетерпением и легким чувством беспокойства.

Финны понимают, что война проиграна, и сидят тихо на своих позициях. Изредка возникают с ними перестрелки на разных участках, но это все цветочки. Стоят белые ночи, и этими светлыми ночами наши разведчики пытаются проползти в их тыл. Это заканчивается взрывами мин и стрельбой, но часто разведчики возвращаются с "языком". С этими финнами воевать тяжело и опасно. Это говорят даже немногие выжившие с 1940 года, когда шла война с Финляндией. Это ведь лесной и не избалованный жизнью народ, лесорубы и охотники. Это вам не худосочные эсэсовцы. Финны, мускулистые и рослые парни, метко стреляют и могут сутками сидеть в засаде, ничем не выдавая себя. Иногда их разведчики тоже проникают в наш тыл, часто хватают зазевавшегося бойца. Но у нас здесь сосредоточено слишком много войск, поэтому серьезных проблем они нам создать не в состоянии.

Мне выдают, наконец, снайперскую винтовку, хотя я до сих пор числюсь рядовым солдатом. Но стрелять не разрешают, поэтому толку от этой винтовки - ноль. Командир наш привык к тому, что финны в нас не стреляют, и мы сидим тихо. Его эта ситуация явно устраивает. Меня часто ставят наблюдателем, и в оптический прицел я хорошо вижу и офицеров, и артиллерийских наблюдателей. Вот его рожа, которая смотрит прямо на меня в бинокль, так и хочется нажать на курок! С этого расстояния в двести метров я бы их всех перебил. Меня бесит эта ситуация, но приказ есть приказ. Финны помогают гитлеровцам держать блокаду Ленинграда, в котором люди умирают от голода, а мне не разрешают стрелять, чтобы не выдавать позиции. Великолепная война, мать её так!..

1943 год.