Всё больше бойцов достигали немецких траншей, и с разбегу запрыгивали в них, верша справедливость...

1,9k full reads
2,1k story viewsUnique page visitors
1,9k read the story to the endThat's 92% of the total page views
2,5 minutes — average reading time

Драка в передней немецкой траншее началась сразу после того, как в неё с разбегу запрыгнули первые штрафники. Гитлеровский пулемёт еще продолжал поливать нейтральную полосу огнём, но внезапно замолк. В пулеметном гнезде уже шла рукопашная битва. Один немецкий пулеметчик попытался убежать, но его догнали и устроили летальный исход. Второй фриц выхватил пистолет и успел выстрелить наугад, промазал, и штрафники повалили его на дно окопа, силой заставили замолчать. Матерная брань на русском и немецком языках оглашала окрестности, время от времени прерываемая резкими криками. Из соседнего окопа высунулась голова эсэсовца, я нажал на курок, но не успел увидеть, попал или нет. Однако голова исчезла и больше не появлялась. Всё больше бойцов достигали немецких траншей и с разбегу запрыгивали в них, верша правосудие.

Всё больше бойцов достигали немецких траншей, и с разбегу запрыгивали в них, верша справедливость...

Тут и там раздавались отдельные выстрелы, но крупнокалиберные гитлеровские пулеметы замолчали. Архипов, который находился рядом со мной, бросился на одного из фрицев, пытаясь успокоить его прикладом винтовки. Но тот оказался крупным лосем, выдержал удар прикладом по краске, и старая винтовка Архипова развалилась на части прямо у него в руках. Я дал в их сторону очередь, едва не зацепил друга, но попал в цель, и немец всей массой своего тела осел на дно укрепления. Кто-то из пока ещё уцелевших эсэсовцев бросил гранату, и она рванула совсем рядом спустя долю секунды после того, как мы коснулись шинелями земли. Штрафники тоже начали швырять «лимонки», пытаясь забросить их во вражеские траншеи, и это начало приносить свои результаты. Взрывы гранат звучали со всех сторон, а встречный огонь из немецких укреплений почти прекратился. Всё говорило о том, что нам сегодня удастся выбить фашистов с каменистого виноградного склона. Другой вопрос, с какими потерями, а это пока было не совсем ясно.

Архипов попытался забросить гранату в ещё один немецкий окоп, но швырнул ее столь неуклюже, что она отскочила от бруствера и покатилась по земле. Мы снова бросились на землю, а штрафник, который бежал позади нас, не заметил внезапной опасности. «Лимонка» рванула у него прямо под ногами, а Архипов инстинктивно закрыл руками лицо, увидев, что он натворил. Но оплакивать погибшего времени не было. Нужно было как можно быстрее заканчивать бой, так как уже начинало светать. Казалось, что мы уже справились с этим немецким укрепленным рубежом, как вдруг опять заговорил гитлеровский пулемёт. В его сторону полетели сразу несколько гранат, и одна попала в цель. Раненые пулеметчики попытались убежать, а им вдогонку полетели пули.

Немцы обернулись и начали отстреливаться. Когда я посмотрел на Архипова, он лежал рядом и не шевелился. В груди зияло маленькое пулевое отверстие, из которого ещё шёл небольшой дымок. Мой земляк не смог пережить этот бой. А ещё через несколько минут я сам получил ранение. Пуля пробила ногу у основания пальцев, что вызывало жуткую боль. Идти я теперь не мог, а ползти не видел большого смысла, так как было ясно, что сегодня мы победили. Оставался лишь вопрос, пойдут ли фрицы в контратаку. Однако видимо с резервами у них сегодня были плохи дела, и этого не случилось. А мы, со своей стороны, смогли выжить, выполнили приказ по взятию высоты и, таким образом, избежали ещё одного трибунала.

Забегая вперёд скажу, что для меня на этом война не закончилась. Когда я вышел из госпиталя, Венгрия была уже полностью очищена от фашистов, а Румыния вообще вышла из войны. Однако я снова оказался в действующей части, но не на передовой, а при хозяйственном обозе. На этом настоял мой командир, увидев, как жалко и неуклюже я хромаю после лечения.

Боец штрафного батальона Василий Малый. «Лицом к лицу с пулеметами Вермахта».