"Граната взрывается и отрывает русскому кисть. С громкими воплями он бросается обратно в лес..."

Вон они, русские! Вся местность буквально колышется коричневыми фигурами! И лес продолжает их выплевывать. Они идут справа от нас, и мы открываем огонь с фланга. Наш пулеметчик стреляет, но не совсем понятно, куда, так как никто из Иванов не падает. Они всего в десяти метрах от нас, и я открываю огонь из автомата. От общей массы русских отделяется один и швыряет гранату в немецкого пулеметчика. Пулемет замолкает, а мое отделение начинает отходить. Я остаюсь совсем один, и тут вдруг к моим ногам прилетает граната! Я бросаюсь в сторону в ложбинку, и успеваю вовремя. Граната взрывается, но я все еще цел и невредим. Бросаю погибшего пулеметчика и бегу к своему отступающему взводу.

Нас оставляют в резерве на КП, и мы занимаем наши похожие на гробики окопы. Но опять начинается атака русских, и нам некогда их углублять. Начинается поддержка с воздуха наших бомбардировщиков. Это "Юнкерсы" 87 и 88, а также "Хенкели"-111. Около пятой роты бомбы сброшены слишком близок, и у нас появляется много раненых и убитых от действий собственной авиации.

Вдруг кто-то из наших кричит: "Танки! Танки!" Однако вместо танков мы видим русский бронеавтомобиль. Он быстро проносится мимо наших позиций, взбирается на дорогу и несется к нашему КП. Один выстрел нашей 50-миллиметровой противотанковой пушки, и с ним покончено. Из него вылезает чумазый от крови и мазута русский и поднимает руки.

Позже этот пленный рассказал, что Красная армия использует семейные экипажи танков. То есть муж управляет танком, жена стреляет из орудия, а сын служит заряжающим. В это можно вполне поверить.

Тем временем в том месте, где раньше стояла наша 7-я рота, из леса выбегает русский и что-то кричит, размахивая руками. То ли этот с виду пожилой человек хочет сдаться, то ли помогать нам, не понятно... Неожиданно он достает из кармана гранату, вырывает чеку, и поднимает ее вверх. Граната взрывается и отрывает ему кисть. Оглашая окрестности громкими воплями, он бросается обратно в лес. Мы так и не узнаем, чего ему было надо.

Не дожидаясь приказа, мы опять начинаем отступать. За нашими спинами грохочут и стреляют танки, а мы бежим по ровной местности к следующей линии наших окопов. Наши противотанковые орудия почему-то не стреляют, и я подозреваю, что они все уже подбиты.

Прибегаю в окоп и вижу, что у меня прострелен карман шинели! А ведь в этом кармане лежат две маленькие ручные гранаты. Попади пуля во взрыватель, и меня разнесло бы на куски. Вдруг недалеко от меня мина попадает в наш окоп! Взрывом оттуда выбрасывает изуродованное тело ефрейтора. Тело приземляется на расстоянии пяти метров от траншеи. У ефрейтора белое, как мел, лицо, но он еще шевелится. Дальше по окопу слышны душераздирающие крики. От них стынет кровь в жилах. Какой-то смертельно раненый солдат зовет свою мать. Я всегда думал, что такие вещи придумывают писатели, а теперь я сквозь взрывы слышу это своими ушами.

Залегаю в окопе и думаю: "Господи, скорее бы наступил вечер!" Я в шоке от увиденного и услышанного, животный страх отключил мозги. И поэтому я не замечаю приближающегося врага. Тем временем русские начали решающую атаку.

На позиции нашего батальона прут один КВ-2 и два танка КВ-1, доходят до дороги и взбираются на нее. Наши противотанковые орудия давно уничтожены, и нам нечем влупить им в борт. А впереди уже гремит "ура!" Наши выскакивают из окопов и бегут. Тем временем вражеские танки сходу подминают под гусеницы наш медицинский пункт, в котором несколько наших товарищей ожидали транспортировки. Ужасные крики раненых тонут в грохоте канонады.

А я замечаю рядом с подбитым броневиком русских нашего взводного командира. Он убит, и я забираю его расчетную книжку и медальон. На его теле не видно существенных повреждений. Скорее всего, он умер от какого-нибудь крохотного осколка, угодившего под сердце. Пока я стою над его телом, меня осеняет, что вокруг нет никого из моих подчиненных. Опять "ура!", уже совсем близко, сквозь грохот взрывов и свист снарядов. Не долго думая, я бегу к лесу - с минуты на минуту здесь будут красноармейцы.

Присоединяюсь к нескольким другим солдатам, и мы бежим вдоль опушки леса, чтобы обогнуть танки противника. Русские танки продолжают крушить все на своем пути. Вот и река, но и сюда долетают пули. Идем вброд и погружаемся все глубже и глубже. В некоторых местах приходится немного проплыть, так как река разлилась просто безобразно.

Только к вечеру мы находим свою часть. Слава Богу, на этот раз удалось унести ноги от разъяренных Иванов! Встречаю командира, но он не имеет претензий ко мне. В конце концов, я не единственный, кто бежал с поля боя. И я все еще жив, это самое главное. Мне стыдно, что я прибежал в тыл, в эту деревню. Но старшина не собирается разбираться в моих чувствах, а вручает мне чистое сухое белье, приказывает переодеться и спать. Завтра мы опять пойдем на передовую...