Жалкие люди всё ещё патриоты...

Молодой Карл Маркс писал в письме к своему другу Руге: «...Это - такая истина, которая, по крайней мере, обнажает перед нами пустоту нашего патриотизма, уродливость нашего государственного строя и заставляет нас закрывать со стыда лицо. Вы смотрите на меня с улыбкой и спрашиваете: что пользы в этом? Со стыда революции не делают. - А я говорю: стыд - это уже своего рода революция <...> Стыд - это своего рода гнев, только обращенный вовнутрь. И если бы целая нация действительно испытала чувство стыда, она была бы подобна льву, который весь сжимается, готовясь к прыжку. Правда, в Германии не чувствуют ещё даже стыда; напротив, эти жалкие люди всё ещё патриоты. Но есть ли ещё система, способная выбить из них патриотизм в такой мере, как эта смехотворная система новоявленного рыцаря {Фридриха-Вильгельма IV}?» И в другом письме к нему же: «Предоставим мёртвым хоронить и оплакивать своих мертвецов».

Мне бесконечно стыдно за то, что только тяжелые утраты заставляют нас посмотреть на самих себя, на то общество, в котором мы живем. За ту стабильность, консервативность и бесконечный застой, в котором рождаются чудовища. Кадавр брежневского застоя разрушил Советский Союз, абоминация капиталистической стабильности и сытости пожирает людей в бесчисленных катастрофах. Если мы посмотрим в зеркало трагедии внимательнее, мы обнаружим в них только самих себя. Подойдите поближе.

Я вспоминаю своего давнишнего приятеля, который отучился там, куда пристроили родители, защитил диссертацию, женился, завел детей, получил неплохую должность, любит семью, дачу, мотоцикл, выпивает в теплой компании и два раза год ездит отдыхать.

Это - жизнь «среднего класса» наемных работников и чиновников, о которой большинство лишь мечтает в своих раблезианских снах. И, признаться, она по-своему притягательна. Но лучше всего о ней отозвался другой мой старинный знакомый, который на вопрос «как поживает наш общий приятель» лишь протянул «А, Петруша..». Исчерпывающе, правда?

Мещане, филистеры, или просто люди, мечтающие о спокойной жизни, живущие ей. Добрые христиане, примерные семьянины. Те люди, которым комфортно при всем происходящем вокруг: война, голод, нищета, коррупция, религиозный фанатизм, торговля наркотиками, расизм, рабство, экологические катастрофы, охота на ведьм, детская проституция, угроза атомной войны.

И если ваши ценности ограничиваются своей собственной жизнью и комфортом, то какое право вы имеет требовать от окружающих, чтобы они выходили за эти рамки? Вы требуете от инженеров этого злосчастного сгоревшего ТЦ, работающих за 8-10 тысяч рублей в месяц, бить тревогу, идти против начальства, выбравшего «заплатить и не париться»? Серьезно?

Требуете от чиновника, получающего мизерную государственную зарплату, не брать денег от предпринимателя, выбравшего «не париться и заплатить»? В самом деле? А есть ли хоть одна причина, по которым их ценности не должны быть мещанскими, если само общество, покоящееся на догмах стабильности, породило их?

Понимать интересы своего класса и иметь возможность их отстаивать. «Понимать» - означает, в первую очередь, учиться. Только учась, пролетарий сможет выйти за рамки тех товарно-денежных отношений, в которых увяз не только он, но и все общество.

Учиться у классиков - дело не простое, путь на их плечи тернист и долог, поэтому лучше делать это сообща. «Иметь возможность отстаивать» означает, в первую очередь, сильную организацию, которая противостояла бы затхлому болоту, основываясь на своих собственных принципах и ценностях.

И ценности пролетария в полном смысле этого слова противостоят ценностям буржуазии, навязанным нам сейчас, отрицают их. Для пролетария ценно лишь то, что ведет его к победе.

Потому что буржуазные «общечеловеческие» ценности именно таковы, именно так они сформировались и именно поэтому столь тщательно охраняются. И здесь не может быть полутонов, только два класса, только черное и белое.

А просить, требовать чего-то от буржуазной власти пролетарий не должен. Вопрос стоит иначе: или отдать всё, или забрать всё.

Дмитрий Панков