Очерк: Одиночество

(Прошу, сильно, ногами не пинать. Что-то навеяло грустью и вот что получилось)

Движение занавески...

Кто открыл окно?

Кто? Ты одна в огромной квартире... Пытаешься что-то разглядеть...

- Эй... еще больше сжалось сердце... Твой голос... Он... Он облетел всю квартиру: вот один раз столкнулся с холодильником и вернулся обратно, вот с большим шкафом в гостиной, а вот...

Ты почувствовала его присутствие. Ты почувствовала его всеми своими сосудами. Они категорически отказывались транспортировать лед - льдины твоего страха вверх к сердцу, от всех окончаний твоего окоченевшего тела.

А в голове:

- Как в фильме ужасов, не хватает лишь мистически угнетающей музыки. Но, в конце концов, за дешевый сойдет...

Действительно, какая же из меня актриса всемирной общественности. Хватит и маленькой никчемной ленты, которую раздавят критики местной газетки. Или, что еще лучше (в противоположном понимании) - сплетницы у твоего подъезда... помнишь, как они смаковали новость об отмене твоей помолвки? А одна еще и спросила:

- Что это я, Люба, не вижу твоего Петра? Хотя, что ему делать возле нашего дома: уже успел все цветы на моей клумбе своим авто раздавить. Видимо, на соседние переехал...

Тогда ты промолчала. Промолчала и тогда, когда у тебя начала исчезать почта. Ты вообще все время молчала. Молчала, когда она начала мешать тебе работать, когда включала в четыре часа свои старые пластинки.

Помнишь, ты не выдержала и подарила ей современный проигрыватель с наушниками. Тогда она начала выносить мусор посреди ночи. Такую бы показать в фильме ужасов.

- Жаль, что он ушел. Я бы попросила его сейчас сыграть что-то на саксофоне. Может, получилось бы неплохое кино. Потому что от музыки многое зависит.

- Сыграй мне мою любимую...

- А ты помнишь, как мы начали дружить?

Память... Странная штука. Иногда находишь такие сокровища, что впору искать Атлантиду именно здесь, в рухляди воспоминаний.

Помню? Может и помню... Хотя, нет... Совсем ничего. Ничего, потому что не выношу лжи, а то, что осталось от воспоминаний, выдавать за правду невозможно.

- А вот я помню... Вообще странно, что мы начали дружить...

Начали дружить... Искусственная фраза. Совсем не может передать чувств, процесса создания новой семьи за ее пределами, еще одного лайнера в воздушном океане черствых взаимоотношений.

- Мы же совсем разные... Странно...

Помню еще из курса физики, противоположные заряды притягиваются. Поэтому ничего удивительного.

- Последний год... Я буду скучать...

Скучать? Зачем? Я хочу, чтобы обо мне вспоминали или хорошо, или совсем никак. Не хочу грустных воспоминаний.

Одиночество... именно сейчас, как никогда раньше, требуется твое присутствие. Но ты не придешь, потому что я сказала отдать ключи.

- Ты очень сентиментальна и добра. Трудно же тебе будет в жизни. Хватит... Не плачь...

Не плачь? Слезы – это просто неземные осадки, которые, к сожалению, не орошают пустыни, а лишь разрушают вечный лед.

- И что, совсем не будешь скучать?

Совсем. Это все из-за слез. Влажность воздуха слишком высока. Скучать буду не я, поэтому не соврала. Потому что мы будем грустить (я и моя ледовая пустыня).

- Жаль все таки, что он ушел. Может и не получилось бы так просто. Придется умирать в полной тишине. Интересно, когда найдут мое тело? На следующее утро, через неделю или...

Мы всегда боимся одиночества. Требуем, чтобы оно никогда не посещало наш дом. Но гораздо проще избавиться от этого страха, высвободить чувства и стать настоящими друзьями. Ибо только оно никогда не предаст, даже если ты предашь его.

- А ты знаешь, что я не боюсь тебя. Я знаю, что ты желаешь моей смерти, но мне нечего терять. Несколько лет назад я бы умоляла тебя не делать этого, но теперь... Теперь все изменилось.

Теперь я могу говорить все что думаю, не расходуя лишнее время на поиск более мягких слов, теперь я способна причинять боль в ответ, теперь я могу откровенно сказать, что такое любовь и искренняя дружба. Мне нечего терять, потому что потерять можно кошелек, а самого себя – не возможно...

О, я слышу твои шаги. Всегда было интересно, как я умру. Что ты выбрал для меня: револьвер, нож, яд или, может, петлю?

Мы встретились глазами. Мои небесно-голубые и его адски-черные, с каймой из предательского золота. Страха не было. Хотелось просто увидеть его полностью, но в комнате было слишком темно.

- Знаешь, у обреченных есть последнее желание... Сыграй мне на саксофоне...