«Краснодар изнутри очень болен»

Бывший главный архитектор Краснодарского края Анатолий Мокроусов рассказал «Югополису» о несостоявшейся сочинской Олимпиаде-1998, о самом коротком пути из Краснодара в Чикаго и о том, почему не нужно строить мост через Кубань в поселок Яблоновский.

Евгений Резник / Югополис
Евгений Резник / Югополис

— Анатолий Емельянович, краснодарцы недовольны своим городом, а гости им восхищаются, и все больше людей хотят сюда приехать на постоянное место жительства. «Понаехавшим» город нравится, не зря же они сюда рвутся.

— Я, кстати, тоже «понаехавший». В 1952-м году переехал сюда из Свердловска, естественно, с родителями.

— Он во все времена был интеллектуальным городом.

— Да. Жизнь там бурлила, сотни заводов, театры знаменитые, ученый мир, свободолюбие. Краснодар другой. Помню здесь первое утро. Просыпаюсь: тишина. А по улице: «Цок-цок-цок». Что это? Лошадь идет с тележкой. Машин нет. Деревьев полно, кроны порой улицу закрывали полностью. Многоэтажный дом один был тогда в Краснодаре — «стодворка». А мы жили тоже в хорошем — трехэтажном, на улице Седина: полукруглый дом, он и в те времена был знаменитый. Я иногда думаю, каким же ароматным и уютным был Краснодар в пятидесятые годы.

— Сегодня многие оценивают хорошее благоустройство в Краснодаре — даже независимые эксперты. Город имеет европейский лоск.

— Благоустройство у нас хорошее. Лицо у Краснодара нарисовано неплохо. А вот внутри он болен. Он серьезно болен, понимаете. И в любой момент мы можем получить кучу неприятностей. То, что сверху «нарисовали», сегодня этого мало.

— Так чем же надо заняться в первую очередь?

— Подземным городом. И первое, чего не хватает, уж простите — фекальной канализации. У нас из города до Елизаветинских очистных сооружений идет одна труба. А их должно быть несколько. Эта труба построена еще в советское время — в 1975 году. Что происходит? Все коллекторы, которые построили еще сто лет назад, входят в эту трубу. Они переполнены давно, и труба уже начинает разрушаться. Рядом по идее должна быть вторая. Или одна большая — глубокого заложения.

— Как это сделать? Будем сейчас вдоль и поперек весь город перекапывать?

— Надо думать. Она на глубине 10 метров. Ниже фундаментов домов надо прокладывать вторую трубу глубокого заложения. Я прорабатывал в свое время этот вопрос с инвесторами. Немцы готовы были взяться за проект и реализовать его за три с половиной года. Это было еще пятнадцать лет назад.

— Ну а что ж не сделали? Денег не было?

— Они и кредит готовы были взять на себя в «Дойче-банке» под два с половиной процента.

— Вы какие-то сказки сейчас рассказываете. О таком сегодня помечтает любой мэр города.

— Только 15% денег надо было своих найти. Потому что инвестор не понимает, когда он делает для кого-то, а вы своих средств вообще не вкладываете. Администрация тогда не доверилась инвестору. Так что надо сначала разобраться, что у нас под землей делается и со всеми другими сетями. Сегодня мы продолжаем усиленно застраивать центр.

— Куда застройщики включают фекальную канализацию? В ливневку. А ливневка идет в Кубань. Не спрашивайте поэтому, когда разрешат там купаться. Никогда! А, кстати, для ливневки нужно еще один коллектор сделать — так называемый перехватывающий. Все эти трубы должны выйти на очистные сооружения. Воду надо сначала очистить, а потом сбрасывать в реку. Чего не делается. Так что да, личико у нашего города украшено. А тело гниловатое.

— Но Краснодар же должен развиваться. Мы не можем застройщиков хлопнуть по рукам, раз они деньги несут.

— В городе должна работать система территориального планирования, которой пока нет. Прежде чем строить сиюминутные планы, надо сделать территориальный прогноз. Я в Германии этому поучился очень хорошо — и занимался этим лет двадцать. Давайте я вам картинку покажу одну. Чертеж называется «Как Краснодару выйти в мир?»

— Вы видите чертеж — это аэропорт. В конце 90-х годов вышло постановление Совета министров о переносе военного аэродрома из города Краснодара. И этим вопросом я тогда занимался. Мы искали место, куда бы вывести военный аэродром. Хотели в район Новотитаровки, но туда не получилось. Мы нашли место в районе поселка Андреевского Динского района. Здесь есть военный полигон, семь тысяч гектаров. Но мы рассматривали тогда вопрос о том, чтобы сформировать здесь аэропорт совместного базирования, то есть военный и гражданский хаб. Ведь гражданский аэропорт тоже нужно из Краснодара выносить.

— Для чего их выносить?

— Чтобы освободить для города эти территории. Аэродромы мешают развиваться городу, а город — аэродромам. По этому проекту на территории около семи тысяч гектаров можно построить уникальный хаб. Я тогда общался с представителями авиационной отрасли очень плотно. Они говорили мне: «Ребята, вы спите…» Все дело в том, что у нас на территории страны есть две уникальные точки для международных полетов мировой авиации: это Краснодар и Красноярск. Краснодар находится на ортодроме Чикаго-Дубай. Ортодромия — это кратчайшая линия на шаре между двумя точками.

— Говоря языком «чайника»: если мы полетим из Чикаго в Дубай по кратчайшему пути…

— …то вы обязательно проходите через город Краснодар. То есть, из такого аэропорта можно очень быстро долететь по главным воздушным магистралям в любую точку мира. Это в свое время мне рассказывал руководитель главной навигационной службы СССР. Если бы у нас вот такой аэродром был и он был бы включен в международные транспортные пути, Краснодар резко бы поднялся в своем развитии. Это были бы огромные деньги для города. Инвесторы во всем мире стоят в очереди за такими объектами. В Красноярске, кстати, за эту идею схватились, и там сейчас такой аэропорт сделали. Из Америки в Азию летают через Красноярск.

— Интересно, но кто это будет сегодня делать? Давайте спустимся с небес на землю. Как, по-вашему, в Краснодаре есть примеры удачных микрорайонов? Например, набережная?

— Набережная — это социальная катастрофа. Дома понатыкали вплотную. Где школы? Детские сады? Поликлиники? Релакс-зоны? С 1971 по 1975 год я был руководителем УКСа — главным заказчиком по Краснодару. Мы в год строили по три школы. Все районы начинали строить с инженерных коммуникаций и социальной инфраструктуры.

Сегодня в Краснодаре проявилась серьезнейшая диспропорция между строительством жилья и социальной инфраструктурой. Мы жилье строим, строим, строим… Уже квартиры не продаются, а мы все строим. И эта диспропорция продолжает увеличиваться. Я читаю: надо 83 новые школы и 328 детских садов в городе построить. Где? И за какие деньги?

— А что делать? Задача-то стоит.

— Я считаю, что школы надо запроектировать нового типа. Мне недавно предложили проработать проект подмосковной школы. Там класс – девять на девять метров. И ширина рекреации тоже девять метров. Почему? В нормах написано, что школьникам нужны не узкие коридоры, а рекреационные зоны. Огромный спортзал. Мы там будем делать два лекционных зала, как в университетах — для старших классов. В цокольном этаже строим мастерские, где дети будут учиться работать на станках с программным управлением. Там должен быть музей, большой актовый зал. Помещение для духового оркестра. Бассейн. Дети учатся в одну смену.

— Слушайте, вы говорите, а меня уже жаба душит. Почему же такой школы нет у нас в Краснодаре? Почему вам никто ее не заказал?

— Пока не получается. Надо же место отдать — а где оно? Вот такую школу я хотел в городе построить. Восемьдесят три новые школы в городе мы, скорее всего, не построим. Но! У нас уже есть в Краснодаре сто школ. С довольно большими земельными участками. Надо строить новые здания в пять этажей. Цокольный этаж – мастерские, музей, зимний сад. А на крыше по типу мансардного помещения делаем спортзал. Разбиваем школу на четыре блока по классам. Такой реконструкцией мы решим проблему.

Садик тоже можно строить в четыре-пять этажей, а не в два. В подвале я бы разместил всю подсобку. Первые три этажа — дети. А последующие — для администрации. Территорию надо экономить, потому что ее физически нет.

А самовольное и незаконное строительство — это просто какая-то система. Нельзя городской власти не видеть такого объема незаконного строительства.

И все это можно пресечь на уровне котлована, уверяю вас. Когда я работал главным архитектором края — у нас не было ни одного незаконного строения. За этим следил Госархстройнадзор. Впоследствии эту структуру упразднили. Если бы хоть одно незаконное строение появилось — меня бы вызвали к начальству и спросили: «Парень, а для чего ты там сидишь?» Я бы, наверное, лишился своей должности. Отслеживались все такие попытки. Чуть появился не там фундамент — включался Госархстройнадзор — и все, закрывалась лавочка.

— Но вы же понимаете, что сейчас это происходит не от того, что не хватает контролеров. Как раз-таки их в последнее время в нашей жизни предостаточно…

— Сегодняшняя динамика роста жилья входит в противоречие с ростом социальных объектов, которых катастрофически не хватает. Зачем нам строить жилье в таких объемах дальше? Надо эту диспропорцию уменьшать. Или резко увеличивать объемы социальной инфраструктуры – но на это нужны миллиарды. Вот мы сейчас настроим еще на триста тысяч дополнительного населения. А дальше что с ним делать? Надо для них создавать новые рабочие места. Где этим людям работать?

— В торговых центрах и офисах.

— Это тоже работа, но начать необходимо с производства. Нужно думать о технопарках. Надо разработать производство современных изделий, которые будут востребованы в мире. Только этим и заниматься. Все начинается в технопарках.

— Что мы можем предложить такое, чтобы было сильно востребовано ?

— Ну, например. У меня есть товарищ. Он изобрел уникальные микролазеры. И на их основе — лазерный скальпель, который режет без крови. То есть: можно делать медицинские операции без крови. Он резидент Сколково. Ему дали на проект половину денег. Остальные, говорят, ищи сам. Его в Швейцарию тащат. В Германию тащат. В Японию. Он говорит: «Я никуда не поеду. Я это делать буду в Краснодаре». Опытные образцы такой продукции можно сделать только в технопарке.

Он работал в технопарке Германии, знает, что это такое. Но у нас пока такого нет. А без технопарков никаких промышленных парков уже для массового производства быть не может.

— Где же их размещать? Вы сами говорите: в городе не осталось земли. А впрочем, — Восточная промышленная зона, о которой много говорится.

— На мой взгляд, это не очень удачная площадка. Я зонами занимался 30 лет, и нигде мы ни одну не сделали. Все останавливалось на стадии сбора средств на общеплощадочные сети. Если вы возьмете тот район, где это предполагается делать — там нет подъездов, инженерного обеспечения. И потом — что, все люди поедут работать в одну промзону на восток города?

Или, к примеру, западная часть Краснодара, Юбилейный, — где там работать? Там кроме магазинов нет ничего. А нужны два-три больших предприятия.

Краснодару нужны города-спутники. Например, в поселке Афипском в свое время строился гигантский завод сельхозмашиностроения. Там 27 зданий стоят. Огромные цеха, сто на двести метров. Вот вам мощности — только их надо использовать. Территория, сорок гектаров, заросла травой. Вот вам и промзона. Доработать ее надо. Получим еще один промпарк. И таких нужно несколько в разных частях города.

— Что можно делать на таком заводе?

— Электробусы, например. Автобусы, трамваи, сельхозтехнику — да что угодно.

— Ваш взгляд на дорожную ситуацию в Краснодаре?

— Вообще на второй уровень с движением надо выходить. О проекте «Три луча» слышали? Это путепровод прямо над железной дорогой. И железная дорога вместо ножа, который разрезает город, превращается в скоростную магистраль непрерывного движения.

— Утопия. Где деньги, Зин? А проект «Краснодарский транзит» не спасет ситуацию?

— Да, много этому внимания уделяется. На проекты уходят деньги, но… Эту железную дорогу перенести нереально. Это главный пассажирский ход из Москвы на юг. Никто не позволит ее перенести и удлинять сообщение. Да и дорого все очень, и восьмая автомагистраль в город от коллапса не спасет.

В 1995 году мы посылали предложение в Министерство транспорта РФ. Оно называется «Северный обход города Краснодара». И уже, наконец, реализуется. Железная дорога, которая идет из Волгограда в Тихорецк, в районе Кореновска делает ответвление на Тимашевскую трассу в сторону Крымска. Там вместо одного пути делается два. Деньги на проект выделены. Но послушайте, ведь от проекта до его реализации прошло целых 20 лет!

— Перехватывающие парковки имеют перспективу в нашем городе?

— Не нужны они. Не получится. Транспортная перспектива автомобильного движения — нужно делать переброски-путепроводы. Я видел на Западе эти перехватывающие парковки — в Голландии. Это большие территории. Где вы такую площадку найдете, чтоб там можно было выставить тысячу автомобилей и уехать в любую точку города общественным транспортом?

— А во-вторых, где вы найдете таких автомобилистов, которые пересядут со своего автомобиля на общественный транспорт?

— Когда я слышу призывы чиновников пересесть на общественный транспорт, мне хочется им предложить начать с себя. Давайте им отдадим весь общественный транспорт — хоть на день. И желательно в час пик. Сначала нужно получить общественный транспорт современного уровня и разветвленную сеть.

— Вот все еще недавно говорили про новый мост в Яблоновский, его уже чуть ли не собирались строить и сроки назывались.

— Есть такое правило в градостроительстве — прежде чем строить мост — построй подходы к нему. Надо мост в другом месте строить. Как продолжение улицы Старокубанской. Давайте посмотрим по карте, куда приведет эта дорога. Она вышла бы на соединительную дорогу, которая соединяет трассу на Новороссийск и трассу на Горячий Ключ. Это очень удобный и универсальный путь — можно было бы вырулить и на одну трассу, и на другую. Теперь давайте посмотрим на предполагаемый новый мост в Яблоновском — в Адыгее мы въезжаем после него опять в узкое бутылочное горлышко. Ну, и чего мы добъемся?

— И все-таки, как вы предлагаете от пробок избавиться?

— Нужно делать путепроводы-переброски через железные дороги. У нас такая переброска одна — улица Северная. Ее начинали строить в 70-е годы. Вот представьте, что Северных мостов сейчас бы не было… То есть, нужно штук хотя бы 8-10 построить с выходом на новые улицы.

— В нынешние времена, я так понимаю, жители города надолго забудут про различные переброски, развязки и новые дороги. Денег-то нету.

— Деньги сегодня можно получить по принципу государственно-частной концессии. Другие варианты маловероятны.

— Ну, давайте возьмем, к примеру, угол Ставропольской и Старокубанской. Как там можно решить проблему вечной пробки?

— Нужно сделать так называемое плоское кольцо диаметром пятьсот метров. Есть такой градостроительный прием. Плоское кольцо, где идет распределение потоков. Не хочу грузить техническими подробностями, но это обойдется раз в десять дешевле, чем развязка в три уровня.

— Что сейчас делать со старым центром Краснодара?

— Проводить реконструкцию и замену ветхого фонда. Но надо формировать новый деловой центр.

— Высотки?

— Он должен быть только высотный. И никакой иначе.

— Как же эти стеклянные свечки убого сочетаются с хибарами и старинными особнячками…

— Хибары все равно убираются постепенно. А со старым городом можно сочетать. Слушайте, вот я был в городах США — Нью-Йорке, Чикаго, Сан-Франциско. Везде все сочетается. На одной стороне улицы 100 этажей, а на другой — 4. Но границы зонирования очень четко соблюдаются.

— Ключевая фраза здесь «границы зонирования очень четко соблюдаются». А у нас их вообще нет, судя по всему. И потом: там же система сити. Вот где у нас сити-центр реально сделать в центре Краснодара?

— Мы в свое время планировали на углу Красной и Северной — на том месте, где сейчас «Галерея». А сегодня уже негде. Я бы сделал этот квартал на территории военного аэродрома, если б его перенесли. На новой территории. Только по уму надо делать — с подъездами, стоянками.

— Что это у вас в руках за буклет: «Сочи-1998»?

— Вы знаете, что мы готовили в Сочи Олимпиаду в 1998-м?

— Это розыгрыш?

— Нет. Было такое поручение Ельцина.

— Вы что – втайне ее готовили? Пресса бы знала…

— Почему втайне? Мы разработали концепцию. Была большая группа людей из Москвы, Сочи, архитекторы, проектировщики. Концепцию нашей Олимпиады тогда МОК признал лучшей, и должны были нам ее отдать. А потом Ельцин отказался — не было денег (нужны были четыре с половиной миллиарда долларов).

— Недавно в Краснодаре была большая дискуссия по генеральному плану развития города. Вы свое время участвовали в создании генпланов 35 городов и районов края. Что вы думаете о краснодарском генплане?

— Все говорят о какой-то корректировке старого генплана, который мало кто видел в глаза. Я его нашел. И внимательно посмотрел. Ничего тут уже нельзя корректировать. Масштабы того, что надо сделать, чтобы город нормально функционировал — это никакая не корректировка. Нужен совершенно новый генплан. Который сделает Краснодар совершенно новым городом.