Молодость. Мои северные рыбалки

Когда я проживал на севере нашей Родины, в Красноярском крае Туруханского района селе Ворогово, у нас была очень популярна рыбалка на налима как весной на уды, так и сразу после весеннего освобождения речки ото льда.

Как сейчас помню, на дворе апрель, до ледохода остается месяц. Мы с другом Сергеем едем на моей «колбасе» (так прозвали мой мотоцикл «Восход»-вездеход на заводской базе, на трех колесах, а еще впереди ставилась лыжа), на наше любимое место «Пашин Шар». В том месте находился стык, подходила протока с Енисея, в нее вливалась наша протока Шар, а далее все это текло мимо многочисленных островов.

Планы обычные: приехать днем, насверлить с полсотни лунок, наловить ершей, чтобы потом использовать их в качестве живца, поставить уды (обычная роготулька, от которой до дна тянется капроновая веревка или толстая леска, далее простая гайка и тройник или одинарный налимий крючок). Потом уехать и вернуться уже часов в двенадцать ночи, чтобы проверить и половить налима на отвесное блеснение с наживкой (на кусочек ерша).

В два бура сверлим три ровные линии лунок, пьем чай из термоса и начинаем ловить ерша. Удим на червей, которых я заготовил еще с осени при копке картошки и сохранил в деревянном ящике в подполе, подкармливая их старой использованной заваркой.

За пару часов наловили около 60-ти штук. Пока я долавливал, Сергей начал ставить «поставухи». Закончив с поставкой, остатки ершей решили не везти с собой, а прикопать в бидоне с водой в снегу…

Вернувшись  ночью в запланированное время, обнаруживаем наш резерв живца разоренным. Сомнений нет, пошустрила лисица, которую не остановило даже то, что горлышко бидона было крепко завязано тряпкой и шнуром. Съела, зараза, все подчистую. Сначала я пал духом, но когда мы подошли к первой уде и увидели, что палка в лунке не просто дрожит, а содрогается, и выудили налимчика килограмма на четыре, настроение, естественно, резко улучшается!

Проверив все пятьдесят поставух, снимаем 24 налима. Самый маленький - на 2 кг, а большой - на 9. Вытаскивая третьего, понимаю, что живца-то больше нет, и тут срабатывает рыбацкая смекалка: так как хищник живца заглатывал по самые «не хочу», я решаю делать небольшие надрезы на животе хищника и вытаскивать ершиков прямо из «не хочу»!

Когда первый был извлечен из налимьих недр, он оказался живым и невредимым! И с возгласом: «Серега, мы спасены, у нас все не так плохо!», наживляем наши уды по второму разу.

Возвращаемся обратно к первой лунке... А она вновь дрожит, и опять там трофей, не уступающий первому экземпляру. И пока, присев, мы перекусываем в течение часа у первой лунки, снимаем еще трех налимов!

«Заморив червячка», опять идем по лункам. На этот раз снимаем 12 рыбин. И, как и в первый раз, ершики из налимьих глубин достаются нам почти что живые.

Ворачиваемся к заколдованной лунке (и я даже не сомневался, что она сработает), и вытаскиваем очередного налима весом (как потом оказалась) 9.3 кило.

Я решаю использовать показавшую в прошлом году неплохие результаты снасть. Схема ее такова: груз - в виде колокола (как нынче манят сома), он при ударе о дно «квокает» и привлекает этим рыбу, а выше - поводок с тройником или большой блесной с наживкой. Опускаю снасть в счастливую лунку. Пока я стою и махаю удилищем в течение минут сорока, Сергей с поставушек снимает еще с десяток рыбин.

Проквокав еще минут двадцать, завязываю с безрезультатным занятием и, опустив плавающего в лунке ершика, иду собирать богатый улов. Отойдя от лунки в сторону мотоцикла, беру из саней пару захваченных картофельных мешков, понимая, что этого для нашего улова явно не хватит. Не проходит и двух минут, как я отошел, как вдруг боковым зрением замечаю, что палка, словно веретено, мотается по лунке. Спурт к снасти - и вновь самодельным багориком выважен налим весом около 3-4 кило.

С очередной проверки возвращается Сергей, волоча связку из шести налимов. Ну все, говорю, время четвертый час ночи, пора собираться, придется тебе тут караулить рыбу от лисиц, пока я отвезу первую партию и вернусь на санях, запряженных жеребцом, иначе на нашей «колбаске» придется еще три ходки делать!

Дома сообщаю маме, какой у нас богатый улов, предположительно порядка 100 кг. Мамуля у меня в то время работала заведующей детсадом. Она, услышав новость, предложила сдать улов в детсад (в столовую брали лишь налимов и щук – рыбу, в которой было по минимуму костей). Я с радостью соглашаюсь отдать свою половину и заявляю, что Сергей, взяв пяток рыбин, остальных тоже отдаст. За пятнадцать минут запрягая своего жеребца, беру ружье в надежде по дороге встретить лису или куропаток, падаю в пышное сено и - в путь.

Минут за тридцать добираюсь до места и пою продрогшего друга горячим чаем. Сергей за это время стащил в огромную кучу всю рыбу и, вдобавок, выудил еще с десяток рыбин. Сматываем, довольные до ужаса, снасти и грузим немного подмерзших налимов, которые теперь напоминают бревнышки.
Картина впечатляет!!!
Для седока остается единственное место, и мне приходится ступить на задние полозья, благо, что не в первой. Вернувшись в деревню и выгрузив рыбу в сени, делюсь с напарником о плане сбыта улова, на что он без раздумий дает добро.

Проспал я почти до обеда.

Разодрав глаза, спросонья интересуюсь у мамы, как она намерена поступить с налимьей печенкой, которую я обожал. Ответ меня просто потряс: этот деликатес обычно отправляется  в отходы. Испросив разрешение на изъятие этого органа, вызываю Сергея, и вдвоем быстро изымаем у налимчиков ценное лакомство.

Вечером вернувшаяся с работы мама, увидев, что товарный вид рыбы был напрочь испорчен, твердо заявила, что в таком виде продукт не примет! Поразмыслив, предлагаю зашить животы у налимов при помощи большой иголки и капроновой нити. Мама соглашается. Не знаю, как у меня хватило терпения в течение трех часов корпеть над каждым  рыбьим брюхом, но во время этой хирургической  операции я еще не уставал шутить, предлагая маме для веса в живот  каждому налиму засунуть по кирпичу (это чтобы вес на приемке увеличился).

На следующий день, загрузив с другом в сани весь улов, под восторженные взгляды односельчан мы отправились в садик сдавать рыбу. А через месяц я получил неплохое по тем временам денежное пособие, и, поделив его пополам с напарником, гордо вручил всю наличность родителям!
А ведь тогда был я всего в восьмом классе!