Заброшенная церковь, превращённая в склад

Ожерелье прекрасных храмов впечатлит любого туриста, решившего посетить Серпухов. С высоты Соборной горки можно наблюдать, как, подобно сказочным кораблям, друг за другом «плывут» к берегам Нары прекрасные храмы, один за другим: Успенский, Ильинский, Троицкий... Картина благостная, если не вглядываться. Если капнуть чуть глубже, то выясняется, что действует одна Ильинская церковь, а настоятели двух других храмов были расстреляны в 1930-е годы. Но в снимке скрыта другая трагедия, да не одна, ни одну из которых не разглядеть невооружённым взглядом.

Если бы мы отмотали время на сто с лишним лет назад, то с горы нам открылся бы несколько иной вид. Вот Успенский храм, справа от него - церковь Ильи. Но что за церковь видна поодаль, на современном снимке обезображенная до неузнаваемости?

Это храм Воздвижения Честного Креста Господня. По-другому, Воздвиженская, или Георгиевская церковь. Ей не повезло с расположением: на соседнем участке двести лет назад Н.М. Коншин основал ситценабивную фабрику «Старая мыза». После Революции Коншиных репрессировали, фабрику национализировали, и, расширяя производство, захватили соседние участки. Так Георгиевская церковь оказалась частью огромного «Серпуховского текстиля».

Так храм выглядит сегодня. За годы советской власти он был не только обезглавлен, но лишился колокольни, которая находилась бы на первом плане снимка. В здании организовали склад, и колокольня только мешала. На западной стене храма остался след от тёплого перехода, когда-то соединявшего его с колокольней. Стоит отметить, что почти за целый век, прошедший с закрытия храма, руководство фабрики ни разу не позаботилось о внешней отделке принадлежащего им здания.

Если обратиться к истории, то Крестовоздвиженская церковь была построена в 1746-55 годах на деньги купеческой семьи Кишкиных. В архитектурном плане храм представляет собой массивнейший четверик, увенчанный пятью миниатюрными барабанами.

С всех сторон храм был окружён сводчатыми арочными галереями - папертями, которые частично сохранились.

Вокруг храма разбросано то, что в нём хранилось в бытность его складом. Например, этикетки, предназначавшиеся для продукции комбината.

При устройстве склада огромное внутренне пространство церкви было разделено бетонными перекрытиями аж на три этажа, для связи которых специально построили лестницу.

Нижний этаж весь забросан остатками хранившегося здесь добра, от поддонов до писсуаров. Дверь на заднем плане ведёт в алтарь, но он настолько осквернён хранившимися там нефтепродуктами, что больно на него смотреть.

Ещё на этом ярусе сохранился ленточнопильный станок.

Для нужд склада все три его яруса были связаны самодельным грузовым лифтом, сделанным из лебёдки обычного автокрана.

Поднявшись выше, второй этаж я обнаружил закрытым на замок, поэтому сразу прошёл на третий. Здесь хранилась различные различные расходные материалы: бумага, фотоплёнка.

Полки до сих пор завалены пачками пустых бланков в идеальном состоянии.

Что внутри этих банок, я не проверял.

Написано, что фотоплёнка.

Помещение поражает своими размерами. Храм был двухстолпным, то есть потолок опирался на два столпа, что прекрасно видно на снимке. В нескольких местах побелка стёрта, и за ней проступили старинные росписи.

Краска сильно потрескалась, но всё ещё хранит изображение святого.

Когда-то это было под потолком огромного зала, а сейчас фрески оказались на высоте около метра над полом.

У кого нет прошлого - нет будущего. Глядя в наполненные смирения глаза преподобного старца, испытываешь стыд и боль, а всё, что остаётся - повторять про себя: «У меня есть прошлое, у меня ЕСТЬ прошлое...»