Аудиосказка "Житие монаха Лупо" (с текстом)

<100 full reads
117 story viewsUnique page visitors
<100 read the story to the endThat's 59% of the total page views
2,5 minutes — average reading time
Иллюстрация - Светлана Ситникова
Иллюстрация - Светлана Ситникова
Иллюстрация - Светлана Ситникова

Провинциальные музеи, ей-богу, интереснее, чем многозальные музеи громадных городов.

Большому музею подавай не лучшее, но бренд. Музей итальянского города Тагена имел свои тонко уловимые прелести. Что я имею в виду? Классик потому и классик, что следует традиции. Мы ждём, что святой Себастьян будет покорен своей судьбе, несмотря на дюжину стрел, проткнувших его, где только можно. Взор святого вознесён в неведомые, непостижимые нами выси. У художника второго эшелона Себастьян смотрит вниз, на стрелы, с печалью понимая, что его всё-таки убьют. Себастьян в музее Тагены, приподняв правую руку, смотрит на одинокую стрелу в своём боку с выражением: «Это ещё что такое? Подонок, ты сам понял, что ты сейчас только что натворил? Да я тебе за это!..» А ангел, спасая из вод от морского чудовища ошалевшую великомученицу Агату, одной рукой показывает ей путь к спасению. Но вторую держит сзади так, словно собирается шлёпнуть непутёвую святую по крепкому крестьянскому заду со словами: «И где ты вечно шляешься? А если бы меня рядом не оказалось?»

Я продолжал любоваться этими персонажами, когда на соседнюю скамеечку присел пожилой господин. Было жарко, он кое-как отдышался и сказал, показывая на небольшой пейзаж: «Арка Адриана в снегу! И это в южной Италии. Художнику повезло с натурой».

— Или он всё придумал, — ответил я. — И вообще, у Тициана получилось бы лучше.

Мой собеседник встал, вздохнул:

— В Тагене не бывало тицианов.

И ушёл, забыв на сидении информационный буклетик из соседней церкви. Что-то было обведено: анонс органного концерта в пятницу. В следующую или прошлую, я не понял.

В хорошем настроении прошёл я в предоставленный мне музеем кабинет. В запасниках данного учреждения несколько лет назад нашли рукопись на арабском. Музей в здании старинного палаццо, здесь и знать пожила, и иезуитский колледж был, и библиотека размещалась. Сколько лет пролежал свиток, неизвестно. Содержание было мало кому интересно. Но профессор Скарабелли на одной из конференций обмолвился о рукописи и поинтересовался, нет ли у меня желания навестить маленький городок. Немного отдохнуть в летний период и немного почитать. По-арабски. Я знаю восточные языки, итальянские диалекты и латынь. Я малоизвестен в научном мире, но есть пара-тройка очень крупных специалистов, которые готовы дать мне хорошие рекомендации. Я не прошу большого гонорара: комнатку в отеле с завтраком, местечко для работы, Wi-Fi. Об остальном я позабочусь сам.

Я приехал два дня тому назад, заселился в гостиницу. Вчера мне предоставили комнатушку для работы. А сегодня…

Я замер на стульчике в кабинете: дверь распахнулась, и как-то обыденно вошёл директор музея, внося свиток, только что извлечённый из запасников.

— Это наверняка Коран, — авторитетно сказал он.

Я расписался в получении и в том, что гарантирую сохранность документа во время работы.

Он посмотрел на меня, я — на него. Он сказал что-то типа: «Э… пожалуйста…» — и вышел.

Свиток я развернул бережно. Обычная арабская вязь. А вот читать не получилось. Не арабский. Или не известный мне арабский. Какое-то время я ломал голову над текстом, озадаченный возникшей проблемой. Уверенность директора была мне малоприятна, но я тоже процентов на восемьдесят склонялся к тому, что это переписанный Коран или что-то подобное. Наконец, заварив и выпив крепкого чаю, я стал медленно и вслух разбирать написанное по буквам. В тексте не было гласных, я повторял слова, подбирая гласные по очереди. Я не читал, а скорее напевал непонятный мне текст и напряжённо вслушивался в него — появились знакомые нотки. Я ещё ничего не понял, но приободрился. Я продолжал петь, и тут меня осенило. Это же campanino — диалект, ныне известный как ciociaro. Рукопись итальянская, но выполнена арабским письмом! Хотелось вскочить и понестись, раскинув руки, как футболист, забивший решающий гол в добавленное время. Но пространство комнатки позволило только встать и замереть с чувством маленького торжества. Я походил между стулом и окном: шаг туда — окно, шаг сюда — стул. Шаг туда — шаг сюда. Сел. Теперь дело пойдёт легче. Начал читать и через некоторое время изумился: я читал католическое житие, писанное по-арабски — житие блаженного Лупо!

Лупо

Двум монахам, Бенедетто и Лупо, пришлось в тот день укладываться спать на голодный желудок и в лесу. Лупо сразу уснул, а благочестивый Бенедетто, отойдя в сторонку, принялся творить усердную молитву.

Удалась молитва его в ту ночь, право удалась! Даже дождик моросить перестал. Ветер стих, всё внимало горячим словам монаха. Луна облака раздвинула, чтобы поглядеть, кто так хорошо говорит с богом в ночи. Красиво говорит, от души. И душа сама непорочна, чиста. Тихо, только Лупо храпит под своим кустом. На Небесах тоже прониклись и решили послать вестника — ангела. С чем-нибудь хорошим.

Но нескладно всё вышло. То ли ангел сплоховал… пока проснулся, пока крылья надел, пока справился с полётным заданием. А может, заплутал в незнакомой местности в ночи. Не сразу ангел прилетел, запоздал.

А Бенедетто тоже чувствовал, что удалась молитва. И хотелось ему просто знак получить, что дошли слова его до адресата. Но не дождался он знака. Обиделся и спать завалился. Ему бы уснуть не сразу, поскорбеть, подосадовать: мол, как же так поступают с хорошими людьми. Нет! Как назло, сразу уснул.

А Лупо проснулся. По нужде. Только рясу задрал, а тут ангел. Ангел то ли не понял, что ошибка вышла, то ли понял, но решил ничего в своей миссии не менять. И молвит:

— Как звать тебя, монах?

Лупо оторопел и лепечет:

— Лупо я. Лупо из Тагены.

— Даруется тебе, Лупо да Тагена, дар предвидения.

— Это я прорицать, что ли, буду? — прямодушно поинтересовался Лупо.

— Будешь дураком, станешь и прорицать. Это твоё дело — прорицать или нет. А вот предвидеть — будешь. Постепенно к тебе это будет приходить. Сперва на немного вперёд будешь заглядывать, а потом и на большие сроки прозришь.

И улетел ангел.

Ошарашенный Лупо доделал своё незначительное дело и пошёл было досыпать. Но пропал сон. Не утерпел Лупо, разбудил Бенедетто и рассказал всё, как было. Бенедетто вскочил на ноги с криком: «Да ты никак издеваешься надо мной!»

И тут к Лупо пришло первое прозрение. Но он даже голову не успел пригнуть, только зажмурился. Левый глаз его от удара свернуло. Впоследствии глаз тот с нижнего краю даже выцвел, и Лупо впредь всё время посматривал на сторону.

Иллюстрация - Светлана Ситникова
Иллюстрация - Светлана Ситникова
Иллюстрация - Светлана Ситникова

Владимир

Начало жития меня откровенно развлекло. Но близился вечер. Музеи в туристическую пору работают и до одиннадцати ночи, а мои учителя учили меня, что есть время для дела, и есть время для отдохновения. Я свернул рукопись, спрятал её в предоставленный мне сейф и пошёл ужинать. Через два квартала понял, что за мной следят.

Мой учитель, герой Советского Союза полковник Ойбегян, всегда говорил: «Если заметил слежку, это очень хорошо! Плохо, если она есть, а ты её не обнаружил. Сложно, если её нет, а ты не знаешь: есть она, или ты её не видишь».

Что от меня нужно? Туриста хотят ограбить? Установить мои контакты? Или ещё чего?

На первые две причины у меня был прекрасный рецепт. Я стал заходить во все магазинчики, беседовать там со всеми подряд и даже по пути обращался к встречным с мелкими вопросами и замечаниями. Если меня хотят ограбить, то на людях не сунутся. А если им интересны мои контакты, то получайте. Десятки местных, туристов, торговцев, мусорщик, бармены и так далее.

Что удивило, так это то, что слежка велась непрофессионально. Один и тот же человек, да ещё с приметной внешностью, более того — арабской. Было опасение, что играют хитрее: хотят вынудить занервничать, демонстративно показывают «хвост», а параллельно идут профессионалы в надежде, что я буду отрываться от этого парня, оторвусь, а уже их приведу к чему-то более серьёзному.

Но боятся мне нечего. Надо жить и работать дальше.

И я сел в кафе, заказал «шпритцер», салат и морское ассорти: изумительно обжаренные креветки, кольца кальмаров, маленькие такие осьминожки и прочие вкусности. Я потягивал аперитив, размышляя над дижестивом: граппа или лимончелло? Ел морепродукты с хрустящей корочкой и думал о Лупо.

Лупо

Голод был постоянным спутником Лупо.

— Пойми ты, — убеждал он встреченного крестьянина. — Это богоугодное дело, накормить монаха.

Тот оправдывался большой семьёй, неурожаями, огромными податями. Беседовали они на дороге. Дом с камышовой крышей за хозяйской спиной выглядел добротным. Да и поля его смотрелись ухоженными, обещающими обильный урожай. Вконец раздосадованный Лупо всмотрелся в насупленную рожу собеседника, и тут до него дошло.

— Да ведь ты, лиходей, завтра купцов, что к тебе на ночлег попросятся, порежешь, а трупы в лесу закопаешь. Большой барыш с них снимешь. А мне горбушку чёрствую пожалел!

И раздосадованный зашагал прочь. Мог Лупо видеть вперёд, а прошлое в душах читать так и не научился. А то бы знал, что мужичонка тот не одного и не двух загубил. Надёжный доход имел, работая тесаком по горлу. Тесак дома остался, но у опытного человека всё, что под рукой, может стать смертельным орудием.

Вдруг в глазах у монаха разом потемнело, сознание выключилось — и никаких тоннелей на тот свет. Да и света-то не было, одна лишь тьма. Он уже и не почувствовал, как приняли его глубокие речные воды забвения.

Владимир

В глазах посветлело. Я сел на кровати, вспоминая, что было во сне. Сны я редко вижу, а если и вижу, то в них всегда воюю. Вот и здесь араб-преследователь целился в меня из пистолета, судя по всему, это был Glock-17. А Лупо кричал, что надо убегать, и прыгал в реку. Река была сибирская, северная, холодная, да ещё с перекатами.

А почему бы мне не сходить с утречка на море? Я быстренько переоделся в номере и побежал на пляж. А когда нырнул, то понял, какое правильное решение принял. Вода была… не скажу, что тёплая или какая ещё — она была уютная! В ней хотелось остаться жить. Я отплыл от берега, распластался на спине и стал созерцать. Может даже задремал. Когда вернулся в реальность, то понял, что волны мягко подталкивают меня к берегу.

Продолжение - на странице автора.

Аудиоверсия сказки Владимира Аникина в исполнении автора.

Иллюстрации - Светлана Ситникова.

Если вам понравилось творчество, то, как говорится, подписывайтесь на канал, ставьте лайки и делитесь с друзьями. :)
Ваше внимание очень важно для меня. Если есть вопросы - добро пожаловать в комментарии, ни один из них не останется не замеченным.
До новых встреч с Фонотекой Заповедника Сказок!
Также обратите внимание на то, чем горжусь:
Аудиосказка "Мороженое"
Аудиосказка "Объект "БАБАЯГА" или Укрощение строптивых"
Сказка "Доисторическое интервью"