Обреченные на вечное одиночество: судьбы царевен в допетровской Руси

В допетровской Руси свадьбы царей и царевичей были событием огромной важности: Москва наполнялась перезвоном колоколов, пиры в Грановитой палате длились по несколько дней, на улицах ликовал и веселился простой народ. Но история Русского царства не знает торжеств по случаю бракосочетания царевен: дочерей или сестер правящего монарха. И дело не в каких-то суевериях или особых ритуалах: просто царевны никогда не выходили замуж.

Откуда взялся замкнутый круг безбрачия

В Средневековье династические браки были весьма популярным средством приобретения политических союзников. Неудивительно, что киевские, а позднее и московские князья стремились выдать дочерей замуж за иноземных монархов: например, дочь Ивана III Елена стала женой литовского князя Александра. Если же найти хорошего иноземного жениха не удавалось, княжнам подыскивали мужей из среды киевской или московской знати. Но после того, как Иван IV был венчан на царство, подобная практика прекратилась.

О браке с соотечественником нечего было и думать: русские цари, начиная с Ивана Васильевича, считали себя стоящими неизмеримо высоко по отношению не только к крестьянам или купцам, но и по отношению к самым родовитым боярам. Не было такого знатного рода, мужчины в котором заслуживали бы царских дочерей: ведь жена по обычаю переходила в сословие мужа. Царь мог жениться на боярышне или княжне, возвысив ее до себя, но для царевны брак с аристократом означал унижение. Была и еще одна причина: царский зять автоматически превращался в потенциального претендента на престол, а его род обретал излишнее влияние.

Казалось бы, решение проблемы на поверхности: нет достойных женихов в Русском царстве, так заключи династический брак с иностранным принцем или королем, вон их сколько. Но и здесь было весьма серьезное препятствие, а именно вера. Если не считать Грузии, то к концу 16 в. на карте мира не было ни одного независимого православного государства: Византия пала, балканские страны стонали под турецким игом. Это порождало гордость, ощущение избранничества ("Москва — третий Рим") на государственном уровне и проблемы на уровне личном. Яркой иллюстрацией сложившейся ситуации служат судьбы Ксении Годуновой и Ирины Романовой.

Невезучая Ксения

Каковы бы ни были политические прегрешения царя Бориса Годунова, семьянином он был образцовым и очень любил свою дочь Ксению — черноглазую и белолицую красавицу, получившую отменное образование. Шесть раз (!) пытался он устроить личную жизнь своей дочери, предлагая ее руку иноземным монархам. В трех случаях все закончилось на стадии переговоров, еще один жених, грузинский царевич, не доехал из-за дагестанских междуусобиц.

Шведский принц Густав до Москвы в 1598 г. добрался, но оказался человеком с очень сложным характером и сомнительной моралью: он, собираясь вступить в брак с царевной, открыто жил с любовницей, бывшей женой какого-то данцигского кабатчика. Такой "шведской семьи" царь своей дочери не захотел и выслал Густава в Углич. Наконец в 1602 г. Годунов отыскал образцового по всем параметрам кандидата: брат датского короля принц Иоганн был статен, красив, хорошо образован и готов принять православие. Если бы его брак с Ксенией состоялся, история пошла бы по иному пути, но буквально накануне свадьбы Иоганн умер в Москве. Жизнь Ксении в итоге сложилась трагично: после захвата Москвы Лжедмитрием ее мать и брат были убиты на ее глазах, а саму 23-летнюю царевну узурпатор изнасиловал и отправил в монастырь.

Неуступчивый жених

История несостоявшегося брака царевны Ирины Романовой, старшей дочери первого царя из этой династии, отчасти похожа на случай с шведским женихом Ксении. В 1644 г. в Москву приехал сын датского короля Вальдемар. Царь Михаил Федорович щедро одарил его, надеясь, что Вальдемар примет православие и женится на Ирине, но датчанин менять веру категорически отказался. Царь посадил его под стражу, но строгие меры не принесли ни малейшего результата. Вальдемар маялся под домашним арестом вплоть до смерти Михаила Федоровича, после чего его отпустили восвояси. Ирина осталась незамужней, находя утешение в общении с братом, царем Алексеем, и вере (известно, что она общалась с протопопом Аввакумом и другими деятелями раскола).

На неудаче с Вальдемаром попытки просватать царевен за иноземцев закончились: все остальные дочери Михаила Федоровича, равно как и дочери его преемника царя Алексея, официально не имели не то что мужей, но даже женихов. Решено было, что иноземные королевичи суть еретики, погрязшие в католичестве да лютеранстве, и нечего искать их расположения. О смене же веры со стороны царских дочерей и речи быть не могло ни при каком раскладе.

Пленницы терема

Возможно, бедные крестьянки и завидовали царским дочерям, но узнай они их жизнь получше, зависти бы поубавилось. С рождения и до зрелого возраста царевны обречены были на фактическое заточение в тереме: это была клетка, пусть и золотая. К ним не пускали лиц мужского пола, кроме ближайших родственников, да и с женщинами, не принадлежащими к их штату, они общались редко.

В каждом тереме была своего рода домоправительница — старшая боярыня, которая, с одной стороны, командовала многочисленным штатом, а с другой — присматривала за царевнами. Как водится, в закрытой среде процветали всяческие интриги, мгновенно разносились сплетни, и пересказ их был одним из главных развлечений царевен. Другим развлечением (если так можно его назвать) была церковная служба и чтение молитв. По достижении определенного возраста царевны уходили в монастырь, принимая постриг.

Но не все царские дочери готовы были смириться с бесцельной жизнью взаперти, без надежды на личное счастье и власть.

Бунт Софьи

Традицию затворничества и безбрачия нарушила самая известная из русских царевен — Софья Алексеевна (на портрете в начале статьи). В возрасте 25 лет, воспользовавшись малолетством братьев Ивана и Петра, она берет власть в свои руки, становясь регентом. Амбиции Софьи имели серьезную основу: она получила блестящее образование, знала литературу и историю, владела иностранными языками. Историки давно отметили, что непримиримые враги — Софья и Петр — обладали очень похожими характерами. Сестра и брат одинаково любили власть и ниспровергали устои.

В государственной деятельности Софье помогал человек, которому она доверяла всецело: ее фактический муж князь В.Голицын. Это была пара, близкая не только эмоционально, но и духовно, однако обвенчаться они так и не смогли. Голицын был женат, а развода тогда не существовало.

Роман Софьи и Василия продлился свыше семи лет и оборвался после низвержения царевны ее братом. Петр Первый заточил сестру в монастырь, но, покарав бунтовщицу, он в то же время уничтожил традицию безбрачия царевен. С 18 века дочери российских императоров выходили замуж за иностранных государей, и сегодня в представителях многих европейских монархий есть доля русской крови.