«Дело было в Пенькове» - почему Матвей никогда бы не ушёл к Тоне?

26 March

В одном из обсуждений киноленты «Дело было в Пенькове» (1957) комментаторы задавали вопрос: «Почему глав-герой, искреннее обожая Тоню, остался всё—таки с Ларисой?» Только ли потому, что Лариса — законная жена, а деревенская мораль подразумевает хотя бы видимость супружеской верности? Но Матвей Морозов не тот человек, чтобы особо считаться с окружающими, если ему надо что-то доказать самому себе. Замечу, что Матвей женился на Ларисе уже после того, как ему понравилась Тоня. Иначе говоря, мог бы не связывать себя браком с ревнивой и довольно резкой женщиной.

Матвей влюблён в Тоню, но может быть только с Ларисой.
Матвей влюблён в Тоню, но может быть только с Ларисой.

Тем не менее, он остался в своём кругу, с Ларисой. Быть может, развёрнутое объяснение дано в повести Сергея Антонова, по которой был снят фильм, однако, большинство из нас хорошо знакомы лишь с кино-версией «пеньковского» дела. Так вот, Морозов очень хорошо сознавал, что учёная девица для него — марсианка. Её можно полюбить, даже обнять в порыве безумной страсти, но она ему не ровня. Вместе с тем, он парень норовистый и самолюбивый. Ему было бы противно само ощущение личной ущербности. Девка ему не командир.

В этой забавной сцене Тоня выглядяит ведущий, а Матвей - ведомым.
В этой забавной сцене Тоня выглядяит ведущий, а Матвей - ведомым.

Тут возникает параллель с другой картиной - «Весна на Заречной улице», где парень всё-таки добивается благосклонности учёной «дамы», но рабочий Савченко готов к развитию и личностной эволюции. Он этого не стыдится. Индустриально-городская модель поведения сильно отличается деревенской хотя бы тем, что в городе не столь круто поставлены гендерные рамки (не люблю это слово — гендер, но пришлось употребить). Баба должна подчиняться мужику, - таковая сельская формула.

Поэтому Тоне остаётся только хлопать ресницами...
Поэтому Тоне остаётся только хлопать ресницами...

Конечно, бывали случаи, когда женщина (с ухватом) брала верх над ладящим мужичонкой или крестьянка оказывалась столь умна и прозорлива, что умела управлять мужем, но это не считалось обыкновением. Даже в 1950-х, когда спутник запустили, и то не считалось. И как бы ни нравилась Матвею «софи-лоренистая» брюнетка Тонечка в городских шапочках, он никогда бы на ней не женился — она не просто иначе скроенная, она выше стоит. Не тот нрав у Морозова, чтобы тянуться за инопланетянкой, а Лариса — своя, тёплая, хотя, и тоже сложная, как и сам Матвей.

Zina Korzina (c)