Почему мне нравится мир замятинского «Мы»?

24 July 2018
2k full reads
4 min.
2,5k story viewsUnique page visitors
2k read the story to the endThat's 79% of the total page views
4 minutes — average reading time

Замятинский мир ...его нельзя сравнивать с оруэлловской помойкой. Тут - не пугающее и не отталкивающее. А, скорее, завораживающее. Нет, я не хотела бы там жить - я слишком интровертна, чтобы избрать это в качество личного идеала. Но, тем не менее, это - мощно и свежо. Впрочем, предоставим слово самому автору: «Через 120 дней заканчивается постройка Интеграла. Близок великий, исторический час, когда первый Интеграл взовьется в мировое пространство.

Тысячу лет тому назад ваши героические предки покорили власти Единого Государства весь земной шар. Вам предстоит еще более славный подвиг: стеклянным, электрическим, огнедышащим Интегралом проинтегрировать бесконечное уравнение Вселенной. Вам предстоит благодетельному игу разума подчинить неведомые существа, обитающие на иных планетах - быть может, еще в диком состоянии свободы».

Здесь и далее - прекрасные работы современной архитектурной группы «Дети Иофана». (с)
Здесь и далее - прекрасные работы современной архитектурной группы «Дети Иофана». (с)

Если убрать царапающее слово «свобода», поданное тут в отрицательном смысле, то...мы увидим вовсе не Москву-2042 (больную фантазию господина Войновича) и уж точно не грязную коммуналку британца Оруэлла. А ...ефремовский рай с его лаконичностью, формулами и устремлением в мировое пространство. «Математически безошибочное счастье», которое так пугало Замятина, стало чем-то, вроде прообраза прекрасной утопии Ефремова. Вы вправе сказать, что в чётких линиях стеклянного пространства «Мы» нет романтики и созидания.

Оно, как раз, там есть, ибо повествование ведётся от лица главного героя и он пишет: «Синее, не испорченное ни единым облаком (до чего были дики вкусы у древних, если их поэтов могли вдохновлять эти нелепые, безалаберные, глупотолкущиеся кучи пара). Я люблю - уверен, не ошибусь, если скажу: мы любим только такое вот, стерильное, безукоризненное небо». Герои Ефремова тоже любят безукоризненность и чёткость.

Почему мне нравится мир замятинского  «Мы»?

Что же писал сам Ефремов? «Исчезли совсем столь характерные для эры Мирового Воссоединения словесные тонкости - речевые и письменные ухищрения, считавшиеся некогда признаком большой образованности. Исчезло искусное жонглирование словами, так называемое остроумие. Еще раньше отпала надобность в маскировке своих мыслей, столь важная для ЭРМ. Все разговоры стали гораздо проще и короче». Именно это исчезновение словес и пугало Замятина — он, человек Серебряного Века, привыкший к виньеткам, стихам, дамским духам, шлейфам, разнообразию и пресыщенности — не мог восторгаться грядущей эрой конструктивизма.

Замятину никак не нравились машины, как Смысл! Как грядущая замена человечеству. Его тянуло к сандаловым ароматам салонов и шляпам с шёлковыми розами — недаром, Древний Дом, стоящий на границе миров, весь пронизан духом Art Nouveau. Вместе с тем, духовное родство миров Замятина и Ефремова иной раз поражает. Впрочем, возможно, стеклянный купол Замятина - сие одна из стадий ефремовского Грядущего. Прямые проспекты, чистота, отгороженность от дикой природы.

Почему мне нравится мир замятинского  «Мы»?

«Торжественный, светлый день. И все хрустально-неколебимое, вечное - как наше, новое стекло... Площадь Куба. Шестьдесят шесть мощных концентрических кругов: трибуны. И шестьдесят шесть рядов: тихие светильники лиц, глаза, отражающие сияние небес - или, может быть, сияние Единого Государства. Углубленная, строгая, готическая тишина. Судя по дошедшим до нас описаниям, нечто подобное испытывали древние во время своих "богослужений". Но они служили своему нелепому, неведомому Богу - мы служим лепому и точнейшим образом ведомому...»

У Ефремова — тоже постоянное обращение к богам, которых нет и сравнения с ангелами, которых тем более не предвидится. «-Ангелы – так в старину у религиозных европейцев назывались духи неба, вестники воли богов. – Вестники неба, космоса…». Общество «Туманности...» - тоже на стыке футуро-технократии с осознанием древних культов. В этих мирах как бы нет памяти о Ренессансе, барокко и рококо; там отсутствует или почти отсутствует упоминание о том, что было между праисторией и новейшим временем.

Почему мне нравится мир замятинского  «Мы»?

Провал, разрыв, тёмные века с бессмысленными париками и каблуками, писаниной и лепниной, примитивной физикой и такой же примитивной физиологией (мало живут, но много болеют). Зато потом -Эра Мирового Воссоединения, Общего Труда, Великого Кольца. Мир Замятина — весь из стекла, прозрачен, чтобы никто ничего не скрыл от коллектива. В мире Ефремова — не из стекла, впрочем, но там тоже нечего скрывать. Отучились. Всё — прямо и чисто. И там, и тут — порыв к созиданию, к геометрической заданности и красивым, ясным смыслам.

Космос ради Космоса. Романтика, как формула. Постижение Вселенной - затем, что надо. И Бога там нет. Ибо - к чему всемогущему сапиенсу - мифический рай? Сотрудничество, единый порыв, чистый воздух. Правда, в финале замятинской антиутопии всем жителям промыли мозг, убрав вредную фантазию, но кто сказал, что она буйно цвела у ефремовских небожителей? Они напоминали схемы - красивые и чистые. Без болотистого подсознания с пакостями. Вообще, любая антиутопия — это зеркало утопии, как, впрочем, и наоборот.

Зина Корзина (с) 2016