Родители Дяди Фёдора, как социальный феномен

24 November 2019

Рассматривать я буду не книгу Эдуарда Успенского, а именно мультфильм. Родители Дяди Фёдора производят странное впечатление, пока не вспоминаешь, что они — типичные, даже канонические шестидесятники, то есть люди самостоятельные и не особо «семейные», что называется. Да, завели ребёнка на излёте «космического десятилетия» и по сути занялись своими делами — в реале такие браки вообще не держались в те годы. Папа до сих пор верен своему образу — тот самый фасончик спортивно-походного свитера, в том числе, на работе - если вы помните, родители появляются на пороге квартиры после рабочего дня.

Папа, как все типические шестидесятники, носит свитер и бороду, а мама- очочки. А ещё - по старой студенческой привычке, папа носит продукты в портфеле.
Папа, как все типические шестидесятники, носит свитер и бороду, а мама- очочки. А ещё - по старой студенческой привычке, папа носит продукты в портфеле.

Союзы шестидесятников носили несколько матриархальный характер — женщины «взрослели» и серьёзнели быстрее своих мужей, долгое время остававшихся романтиками. К слову, многие семьи распадались от дисбаланса притязаний: умудрённой жене хотелось на курорт (что мы и видим в одной из серий), а вечно-молодому супругу — в Простоквашино, где рыбалка и плащ-палатка (а если отвлечься от сказочной реальности и данного мультфильма — то мужики и водка). Очкастая мамочка — типовая работница НИИ, папа — тоже. При том, что оба, скорее всего, не сделали карьеру.

В подобных союзах женщина быстро становилась брюзгой, точнее - взрослой тёткой, тогда как мужчина оставался романтическим пацаном-романтиком.
В подобных союзах женщина быстро становилась брюзгой, точнее - взрослой тёткой, тогда как мужчина оставался романтическим пацаном-романтиком.

Непонятно выглядит фрагмент с выступлением мамы на Новогоднем Огоньке зимней серии, ибо в первых частях нет ни единого упоминания об артистической деятельности, а фраза насчёт того, что «некуда носить вечерние платья» вовсе не монтируется даже со скромной певческой ставкой в какой-нибудь филармонии. Но есть нюанс - это самодеятельность. Вот очень важный маркер — воспитание очень самостоятельного сына, именуемого с детства — Дядей Фёдором. Идёт перекличка с типичным шестидесятническим обращением - «старик» по отношению ко всем приятелям. Даже культового писателя — Эрнеста Хэмингуэя ребята именовали «страк Хэм».

Картина, загораживащая дырку - в стилистике сезаннистов, модных в СССР 1960-х. Папа курит трубку, как Хэмингуэй - любимый автор шестидесятников.
Картина, загораживащая дырку - в стилистике сезаннистов, модных в СССР 1960-х. Папа курит трубку, как Хэмингуэй - любимый автор шестидесятников.

Это был признак особого доверия. К своим детям шестидесятники часто относились, как к равным, как к собеседникам, поэтому — да, конечно, надо искать, но наш Дядя Фёдор не пропадёт... Да, Хэмингуэй — это борода, трубка и свитер. Иные шестидесятники никак не могли отвязаться от этого модного образа своей молодости и продолжали изображать «старика Хэма», как 10 лет назад в студенческом общежитии. Равнодушно-спокойное отношение к быту — на обоях дырка, но её можно завесить картиной. И стилистика натюрморта — узнаваемая. Так называемый «суровый стиль» с упором на сезаннистов. А ещё этот типаж Солженицын звал «образованщиной»...

Zina Korzina (c)