Зачем ему молодая любовница?

На этот вопрос многие современные люди ответили бы односложно: «Как зачем? Красивое, юное мясо! Возможность иметь c ней кучу крепеньких сыновей!» И будет неправ этот ярый, сексуально-заточенный современник. Ибо! Надо всегда смотреть на героя через призму эпохи. Да. В аграрно-сырьевом обществе, где курс — на почитание традиций, скреп, исторических «корней», всё будет именно так: умудрённый «патриарх» берёт к себе на ложе длинноволосую юницу с осиным станом, пышной грудью и могучими бёдрами. Или — оставляет пожухлую супругу — ради горячей любви и непременной многодетности рода.

Но герой «Полётов...» почему-то сильно привязан к девочке Алисе — непосредственной и примитивной. Не уважает, но любит. Почему?
Но герой «Полётов...» почему-то сильно привязан к девочке Алисе — непосредственной и примитивной. Не уважает, но любит. Почему?

А вот «индустриальный» менталитет 1960-1980-х подразумевал иное — женились на ровесницах, заводили романы с одногодками, уходили - но к своим. Подобно тому, как персонажи «Москва слезам не верит» ищут любовников в своей возрастной категории — Гоше не могла быть интересна Александра (например) просто априори. Потому как считалось, что любовь невозможна без «поговорить», без общего бэкграунда и совместного прошлого. Без вопроса: «Ты помнишь эту песню 1967 года?» Но герой «Полётов во сне и наяву» почему-то сильно привязан к девочке Алисе — непосредственной и примитивной. Не уважает, но любит. Почему?

Что ему делать с сорокалетней тёткой? Неслучайно, что ему тоскливо с женой.
Что ему делать с сорокалетней тёткой? Неслучайно, что ему тоскливо с женой.

Зачем авторам был нужен этот маркер? Посмотрите, как ведёт себя Макаров. Он не хочет работать, прогуливает, катается по городу, гоняет каких-то мальчишек, улюлюкает им вслед. Что-то болтает о «полётах» во сне и наяву. Что ему делать с сорокалетней тёткой? Неслучайно, что ему тоскливо с женой. Более того, у него была когда-то иная любовница — гораздо более красивая, чем пухлощёкая Алиса и уж точно — гораздо более умная, стильная и тонкая. Её играет Людмила Гурченко. Тоже не случайно. А он её оставил — женщина-осень до омерзения скучна мужчине, у которого майские грозы в голове и прочее буйство ритма.

Всё объясняет кухонный разговор Макарова с начальником — а точнее с бывшим институтским другом, которого теперь надо звать Николаем Павловичем, а не просто Колькой.
Всё объясняет кухонный разговор Макарова с начальником — а точнее с бывшим институтским другом, которого теперь надо звать Николаем Павловичем, а не просто Колькой.

Всё объясняет кухонный разговор Макарова с начальником — а точнее с бывшим институтским другом, которого теперь надо звать Николаем Павловичем, а не просто Колькой. Хорошенько напившись, друзья откровенничают о жизни: ты, Сергей Макаров, был крутым в институте и я тебе завидовал. И — вразнобой, пьяненько ноют песню Булата Окуджавы. Так вот, Макаров навсегда застрял в 1960-х, когда ему всё нравилось и все ему завидовали. Даже его теперешний босс. Тогда было круто, весело, молодёжно, футуристично!

Так вот, Макаров навсегда застрял в 1960-х, когда ему всё нравилось и все ему завидовали.
Так вот, Макаров навсегда застрял в 1960-х, когда ему всё нравилось и все ему завидовали.

Человек может психологически «застрять» в том времени, когда ему всё удавалось и потом всю жизнь сидеть в этой странной нише. Макаров до сих пор ведёт себя, как парнишка-шестидесятник, этакий «аксёновский» мальчик с ветром в голове, но — талантливыми идеями. Которые — о, ужас! - перестали быть нужными. Отсюда и тяга к двадцатилетней дурочке — она его не только слушает, полуоткрыв ротик. Она помогает ему и далее ощущать себе — студентом-гением. Не столько гением, сколько именно студентом. Но и Алиса уходит к пареньку-сверстнику — его чудесно играет Олег Меньшиков.

Но и Алиса уходит к пареньку-сверстнику — его чудесно играет Олег Меньшиков.
Но и Алиса уходит к пареньку-сверстнику — его чудесно играет Олег Меньшиков.

И главная беда «летающего» Макарова в том, что он не смог преобразовать свои таланты во что-то более-менее ценное. Конкретно эти люди — разочарованные пацаны-шестидесятники - впоследствии и поддержали Перестройку — она чем-то напомнила им буйные-шестидесятые, Оттепель. Им сделали инъекцию молодости. А пока — только младая дева, которая щебечет, подпрыгивает, смешно тупит. И мир становится на двадцать лет моложе. Можно и полетать.

Зина Корзина (с)