Ты думаешь, что ты модный? Хм.

21 April 2018

Можно много говорить о петербургской моде: о хипстерах, денди, барби и о других «жертвах стиля». Но интереснее вернуться к истокам. Поговорить о «Петербургском стиле» (да, да, таковой имеется).

Началось всё еще при Петре I. Тогда боярское тело ещё только привыкало к европейской одежде, так сказать, встраивалось в неё. «Петербургский стилёк» был комбинацией европейского стиля и купеческой подкладки. Он был странным, ярким, но при этом очень запоминающимся и сильно отличавшимся от манеры одеваться в других городах России.

Свое новое слово питерский стиль получил при Николае I, который был большим любителем деталей и нюансов. Практически весь Петербург стал носить мундир (80 % людей на улицах: военные, чиновники — все были в зеленом сукне). Иногда император сам исправлял костюмы: ездил по Петербургу и сбивал шапки, треуголки, а иногда, если какая-то деталь формы не соответствовала уставу, давал кулаком в лицо (вот, что значит «законодатель мод»!)

Николай повлиял и на женскую моду. В 1834 году любая придворная дама, являвшаяся в Зимний дворец на бал или большой выход, должна была надеть русское платье, напоминавшее национальный костюм (кокошников он носить не заставлял, конечно, но вот ленты в волосы вплетать было необходимо!). Каждому из рангов император придумал свой вариант русского платья, отличавшийся шитьем и цветом.

Петербург был не только самым культурным, но и самым модным городом страны. Именно Петербург стал лидером по производству и оказанию модных услуг. На одном только Невском проспекте было почти сто магазинов модной одежды и еще 50 мастерских, где шили одежду на заказ.

Ты думаешь, что ты модный? Хм.

В повседневной жизни женщины одевались, как англичанки – строгие платья, юбки и жакеты. Мужчины носили белую накрахмаленную сорочку, жилет, брюки и шляпу-котелок. Выйти на улицу без зонта или трости считалось плохим тоном.

Правда, при Александре II нюансы исчезли и конформный петербургский стиль перестал существовать. В то время в Петербург наконец проникла идея массовой одежды, узнали о швейных машинках. Но самое главное — петербургская публика начала становиться европейской в глобальном понимании (не только в одежде, но в и нравах).

Больше из жизни Петербурга

Поддержать проект