Nothing new at the moment
Loading...
80k subscribers
Как и многие другие русские эмигранты, мой отец был связан с советскими органами госбезопасности. Никакого чина у него не было, он был один из многих идеалистов, которые считали, что служат Родине, правому делу, никогда за это не получая ни медалей, ни денег. Но в Германию из Америки отец уже поехал как советский загранслужащий. Мы, разумеется, уехали с ним. Из всех стран на свете это была та самая страна, куда я больше всего не хотел ехать. Я ненавидел Германию, я ненавидел немцев, я был ребенком войны, я видел документальные съемки, которые показывали на Нюрнбергском процессе...
8 hours ago
80k subscribers
Папа был советским патриотом. Когда мы уже жили в США, он купил контурную карту Европейской части Советского Союза, прикнопил к большой двери шкафа и рисовал черным карандашом наступление немцев, говоря мне: «Вот видишь, они приближаются к Москве, к Ленинграду, но запомни: они никогда не возьмут их, они никогда не победят». Я спрашивал: «Почему не победят?» Он говорил: «Это страна социализма, это самая справедливая в мире страна, где сам народ правит, и поэтому она непобедима». Потом, когда начались контрнаступления, он рисовал их красными стрелками и страшно гордился...
1 day ago
80k subscribers
При немцах я пошел в школу, и самая первая моя драма в жизни случилась, когда немецкий часовой у школы подарил мне мешочек со стеклянными шариками. Я пришел домой, высыпал шарики на ковер и стал их гонять. Мама пришла с работы, поцеловала меня и спрашивает: «Откуда у тебя шарики?» Я говорю: «Да вот, немецкий солдат подарил». Она как мне дала пощечину: «Ты не смеешь брать у немцев!» Мама меня никогда в жизни пальцем не тронула, всегда была очень нежной, а тут К-А-АК въехала мне! Я прям сейчас даже...
2 days ago
80k subscribers
Дома мы говорили только на французском, поскольку мама русского и не знала. А вообще к пяти годам я свободно говорил на французском и английском.

Потом началась война. Папа ушел во французскую армию, был пулеметчиком в легком бомбардировщике. Поэтому я очень мало его видел.

Ну, такой строгий дядя. Кто он такой? Чего он такой строгий? Я не привык к этому. А он был такой немножко тиран дома.

И можно так сказать, что лет до шести с гаком я вообще рос без отца, и, как мне кажется, это сыграло определенную роль в моей жизни, потому что все-таки характер формируется годам к 5-6, и я думаю, что если бы рос с отцом, то скорее всего он бы меня подавил. А я вырос независимым очень.

Мама никогда не давила, она совершенно по-другому относилась к детям – ко мне и младшему брату Павлику...

На фото я с мамой возвращаюсь во Францию на лайнере «Нормандия». 1939 г. 
3 days ago
80k subscribers
Хочу сделать одно признание. Я мало смотрю телевизор, мало. Газеты я читаю, но сильно выборочно и главным образом, скажу вам прямо, иностранные. Вот задумавшись как-то над тем, почему так происходит, я пришел к выводу, что уж очень угнетающе на меня действует вал мрака, который накатывает на меня с телевизора, и не только с телевизора. Вопрос совершенно не в том, что рассказывается о тяжелых вещах, о безобразиях и так далее, об этом журналист обязательно должен рассказывать. Вопрос в том, как рассказывается...
4 days ago
Subscribe if you like this
That way, you'll never miss a story by this author
80k subscribers
Моего папу, как и меня, звали Владимиром Познером, а маму Жеральдин. Девичья фамилия мамы двойная — Дюбуа-Нибуайе. Поэтому и у меня, как у нормального крещеного католика, три имени: Владимир Жеральд Дмитрий Познер. Владимир — в честь папы. Жеральд — в честь мамы. А Дмитрий — в честь близкого друга моего отца Дмитрия Волкова, ставшего моим крестным. Моему отцу было 14 лет, когда его родители вместе с ним эмигрировали из России сначала в Германию, а потом во Францию. Папа работал в парижском филиале...
5 days ago
Updating

Что-то пошло не так и мы не смогли загрузить данные. Давайте попробуем ещё раз?